— Это печально и неправильно, так не должно быть на моих землях, — сказал пришедший, — Меня зовут Лера, пойдём со мной, я расскажу тебе про устройство мира и научу в нём жить.
В каких бы расстроенных чувствах не находилась Калё, но пропустить фразу «мои земли» и не заметить полную уверенность Леры в своих силах она могла. Ей снова повезло! А ведь стоит ей поплакать, как жизнь сразу налаживаться — это надо запомнить!
— Я с радостью пойду за такой могучей сущностью как ты, уважаемый Лера! Научиться жить — это самая большая мечта всей моей печальной жизни!
Лера оказался возвышенной сущностью, очень сильной, которая была уже почти готова стать высшей. Это, и ещё полное отсутствие конкуренции, развило в нем непомерную гордыню, которой Калё быстренько научилась умело пользоваться, — «Лесть и подобострастие — главные спутники гордыни», — говорил учитель Ваан.
При этом Лера ничего не делал для своей территории, вообще ничего. Он ходил с важным видом и рассказывал встреченным сущностям как он жил раньше, сущности молча слушали и вежливо кивали, чем тешили гордыню Леры, и шли по своим делам. Калё, уже зная на конкретном примере, чем это может закончится, активно принялась за дело.
На протяжении года Калё, рассказывая Лере какой он могучий, умный и справедливый, в промежутках нашёптывала ему нужные слова и подталкивала к необходимым действиям. В своих мыслях Калё часто вспоминала учителя и его фразу — «у тебя трудности с вхождением в доверие и манипуляцией сильными одиночками» — а как тебе такое гибконосая морда? А сам бы ты смог подчинить себе почти высшую сущность? А я вот смогла!! Теперь пора править, а то этот бездельник может и окочуриться.
Её немного огорчало, что из всех имеющихся у Леры способностей, Калё смогла выучить только «Щит», поглощающий урон в зависимости от вложенной в него воли создателя, зато она полностью заменила правителя на данной территории. Она принимала все решения, вкладывая их в голову Леры, который и озвучивал их с очень важным видом. Калё тенью следовала за правителем, завела себе пару доверенных сущностей, а после нескольких показательных казней недовольных руками правителя, Калё стали бояться и уважать. О, это было так прекрасно, она — уважаемая сущность целой территории! Чтобы быть в курсе событий, она увеличила число своих любимчиков, нашёптывающих ей о происходящем в мире. Год заканчивался великолепно — у неё всё учтено и под контролем, за всем есть надзор, Калё чувствовала себя уверенно.
Гром грянул, как всегда, внезапно и неотвратимо — Лера ни с того, ни с сего умер — шёл по дороге, разглагольствовал о своём величии и вдруг упал, закатил глаза и перестал дышать. — «Как так? Он же сам озвучивал все основные решения? Я всё делала правильно — почему тогда он умер? Очередное предательство сущности, на которую она возлагала все свои надежды, за что с ней так? И ведь уже в третий раз? В третий!! Почему?».
Стоп! Надо прекратить панику, сейчас не то время и, не то место. Теперь у неё есть враги — её нашёптывания правителю многим навредили, а некоторых отправили в океан энергии. Обиженные и друзья убитых могут начать мстить, сущности — они такие, так что надо срочно бежать отсюда, куда — туда, где никто не знает кто она такая.
Она двигалась пустырями и только ночью, вдали от оживлённых троп, пережидая светлое время в пещерах или на дне глубоких ям и оврагов. Главная функция толкала её вперёд — как можно дальше от знакомых или тех, кто когда-либо её видел. Страх гнал Калё по радиусу обжитых земель целых три месяца, пока его громкий голос не утих и не стал просто тихим жужжанием в голове. Теперь можно было отдохнуть несколько дней, привести мысли в порядок и определиться с дальнейшими планами.
Калё уже давно пришла к выводу, что Леру убил мир. Убил за то, что он не выполнял свои функции должным образом — а вот с лотереей, как её первой подавленной знакомой, Лере не повезло, десять процентов — очень маленький шанс. В будущем ей надо быть осторожней и не наживать врагов такими темпами, действовать аккуратнее и, вообще, чужими руками…но как же упоительно было ощущать их страх, ненависть и бессилие. Но нет — осторожность и ещё раз осторожность. Год хорошей жизни и последовавший бурный всплеск эмоций послужили обнулением её нежелания искать уникальных сущностей и Калё решила продолжить начатое уже на новых территориях, постепенно удаляясь от тех, где она известна. Отдохнув три дня и не придумав ничего более лучшего, Калё начала новый виток свой жизни.
В последующие два года Калё превратилась в своего создателя, она последовательно, и не показывая никаких эмоций, выполняла безусловно нужную, но давно опостылевшую работу. Разговаривала со всеми встреченными сущностями, задавала необходимые вопросы и двигалась дальше, и дальше, и дальше. Развиться отчаянию и злости на невезение мешал страх — она его ещё очень хорошо помнила. По окончании второго года в сознании Калё как будто что-то щёлкнуло — разум прояснился и пришла здравая мысль: