— Уверяю тебя, она последует. Властелин, как минимум, один раз принимал участие в местной лотерее деградации и это не могло остаться без последствий — он не захочет доводить ситуацию до подобного ещё раз, — предсказал Ваня.
— У него для страховки есть мирная резервация, но будем посмотреть, — тихим голосом ответила я.
Я позвала Клавдию, разбудила Жабодава и Стерву, затем приготовила ранний ужин. По старинке, из созданных сырых продуктов, порезанных на разделочной доске и потушенных в котелке на живом огне. Вскипятила воду и заварила чай тоже по старинке, на втором ключе и дав ему настояться. В процессе готовки и приёма пищи все трепались ни о чём, перебрасываясь фразами относительно текущего застолья. Затем я и Иван, не сговариваясь, встали и отошли от нашей стоянки на склон холма, молча сели на камни и уставились вдаль.
— Спасибо, — сказал он, — мне очень приятно, что ты помнишь моё любимое блюдо.
— Пожалуйста, но рагу из баранины тебя кормила моя же бабушка, как я могу его забыть, — ответила я.
— Можно я тебя обниму? — попросил Иван.
— Как был дураком, так им и остался, — тихо сказала я, прижимаясь к нему плечом, — обнимай давай уже.
Вот так мы и сидели, сначала молчали, затем начали вспоминать родных и близких, просто знакомых, я рассказывала, что помнила, об их жизни, затем, как-то плавно и незаметно, рассказала Ивану и всю свою жизнь, а он мне свою.
— Как ты понимаешь, за последние годы у меня была куча свободного времени — я очень старался, потратил много часов на мысли и пробы — но рисовать я так и не научился, — с грустной улыбкой сказал Иван.
— А я твои портреты новой художественной школе подарила, они теперь юных художников вдохновляют и на них хорошие люди смотрят, — тихо сказала я, — эх, кто бы знал, что оно так выйдет, надо было все свои работы туда отдать.
— Может твоя мама так и сделает, — сказал Иван и сразу добавил, — не грусти, сделанного не вернуть и жалеть об упущенном просто бессмысленно — съешь себя ни за грош — надо смотреть вперёд, возможно с мамой ты ещё и увидишься. Такая возможность существует, я осознаю это.
— А вот за это прими мою «спасибу», причём большую-пребольшую, — порадовалась я сказанному.
Затем мы ещё помолчали, потом тихонько поговорили, ещё помолчали, мы сидели обнявшись, и мне было хорошо — не дурной влюблённостью, а именно хорошо и спокойно — как и должно быть с по-настоящему любимым человеком.
Я смотрела в чёрное небо и думала, — «Как же всё-таки жаль, что в этом мире не предусмотрены закаты и звёздные ночи, и как же они были бы сейчас к месту. А если это ещё и нарисовать…, кстати, надо с миром поговорить, а вдруг возможно их как-нибудь пришпандорить к местному небу — это сколько романтиков можно воспитать одним махом…дофига-а». Спать мы легли под утро, в один спальный мешок, обнявшись и прижавшись друг к другу, заново привыкая к забытым ощущениям.
За поздним завтраком я спросила у Клавы:
— Как твои изыскания по массовому уничтожению плохих во имя хороших?
— Я правильно поняла, что мой гениальный план принят к исполнению? — в ответ спросила она у меня.
— Естественно, он же гениальный, — развела я руками.
— Как мы уже знаем из рассказов пленных, еду, два раза в день, раздают солдатам интенданты, кстати, глагол «раздать» тут понимают, как «вынести из домика и вывалить одной кучей на землю». Еду интенданты не могут создать на всех сразу, им на это требуется время, потому убитые простейшие сущности лежат в их домиках на полу до кормёжки. Этим можно воспользоваться, прокрасться в невидимости и заразить пищу, от которой помрут все, кто её съел. Вы спросите — чем заражать? Отвечу так — я не садистка, потому дизентерию категорически отвергаю, тут нужно что-нибудь смертоносное, убивающее мгновенно, но с задержкой по времени, чтоб они, всем колхозом, это съесть успели спокойно. В идеале — гранаты с замедлителем.
— Не смотри на меня так, — засмеялся Иван на мой укоризненный взгляд, — создал я, не спорю, но воспитание этого чуда целиком и полностью только твоё.
— Кстати, меня уже давно мучает этот вопрос — как ты смог создать Этилию, Парамона и Клавдию на Земле. Ведь у нас нет ни сознания мира, ни океана энергии…, — проговаривая вопрос я всё больше замедляла темп речи и словила очередное дежавю — я уже задумывалась над этим, но, как обычно, недодумала — закончила же тихо и удивлённо, — или есть?
— Умница, — похвалил меня Иван, — любой мир, вся его структура и биомасса, созданные ей предметы — это просто информация, модели структурирования энергии, они не появятся без наличия самой энергии, это невозможно, значит океан энергии на Земле есть. Так я рассуждал изначально, и четыре года учился с ним работать, это было непросто, но я справился. Затем, уже в школе, изучив химию, физику и математику, подвёл под свои догадки и научную базу.
Иван повернулся к Клаве, улыбнулся и сказал:
— Так что, Клавдия, можешь гордиться — тебя я творил, уже зная многое, ты самая продвинутая из всех вас.