— Ну если Учитель показала, то тогда да, точно ничего не будет, — сказала уже я и выразительно посмотрела на Клавдию, та ответила ледяным высокомерным взглядом, — «А ведь молодцы они обе» — подумала я.

— Ваня, злость ваще не прошла. Дай ещё одну, а? — едва проглотив последний кусок, попросила Стерва и вытянула вперёд свою ручонку.

— Держи, но лекарство не стоит превращать в еду, тогда оно потеряет весь лечебный эффект, — предупредил её Иван и протянул вафлю.

— Давайте устроим ранний ужин, и, уже потом, все вместе, будем портить фигуру, — предложила Этилия и все мы с ней согласились.

Стерва и Клавдия прекрасно разрядили обстановку, мы перебрасывались подколками и шуточками, долго и обстоятельно кушали плов от Парамона и бисквиты со сгущёнкой от Этилии. Я же очень постаралась и сварила, по моему скромному мнению, отличный кофе, но, кроме Ивана, от него все отказались, признав очень невкусной грязной водой. Пока все плевались и высказывали «фу», Ваня тихонько добавил в свою кружку сливки с сахаром и, посмеиваясь, прихлёбывал кофе мелкими глотками. Видя всеобщую реакцию отвращения, Клавдия насоздавала всем горячего чая, и про невкусный кофе тут же забыли.

После ужина Иван создал гитару, долго, больше двадцати минут, её настраивал, бренча струнами, затем, прищурился, улыбнулся и запел:

Я бился лбом об дно небеcИ в дыры чёрные падалИ был родным мне тёмный лесИ заповедные гадыИ я бродил среди огняРуки сжимая до хрустаИ всё, что было у меня…Вот тебе чувстваВ них и причина любого искусстваМы ранены грустьюНо где-то на дне наших глаз я вижу надежду, междуНами границы, страницы, вершины и катакомбыВремя любить, не время разбрасывать бомбыИ я лежал у океанаИ звёзды били мне под дыхЯ помнил все века и страныВечность сжимая в один мигИ были все смертельны раныИх я разменивал на стихОн о тебе был, как ни странно…Вот тебе чувстваВ них и причина любого искусстваМы ранены грустьюНо где-то на дне наших глаз я вижу надежду, междуНами границы, страницы, вершины и катакомбыВремя любить, не время разбрасывать бомбы 1

Сказать, что песня произвела эффект разорвавшейся бомбы — это ничего не сказать. Мы все молчали с минуту, первой не выдержала Клавдия:

— Охренеть, — сказала она и добавила, — охренеть-не встать.

— Если мне не изменяет память, а она мне точно не изменяет, то на гитаре играть ты не умел, а уж песен и подавно не писал…тем более таких, — констатировала я факт.

— У меня было много свободного времени…, — улыбаясь проговорил Иван.

— Ваня, а можешь ещё чего-нибудь такого спеть, — попросила его Стерва.

— Могу, но, из моего сочинения, про любовь остались только стихи, на песню их перекладывать я посчитал неправильным, — ответил ей Иван.

— Я не знаю, чего за стихи, но чё уж там, давай их, — согласилась Стерва.

Иван посмотрел на меня, подмигнул и начал читать:

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже