Главное — устоять, когда земля уходит из-под ног… Эта история о превратностях судьбы обычной девчонки, прошедшей путь своего становления в необычное для нас, потомков, время. О событиях, выковавших её характер, вечных ценностях и ежедневном выборе. О преданности и предательстве, о дружбе и вражде. О любви к самой жизни, какой бы тяжкой она не была подчас, и о беззаветной вере в лучшее…
Мама сидит возле окна. Через неделю ей исполнится 92. В какой-то момент необратимость старческих изменений как будто остановилось и облик её оказался вне времени. Всё те же смешливые чистые глаза, повидавшие в жизни вдоволь, благородная седая голубизна густых волнистых волос. В руках очередная книга.
Отсюда, с высоты первого этажа виден весь двор собранный в коробочку хрущёвками пятиэтажками. Былые молодые берёзки густо посаженные лет сорок назад теперь поднялись выше крыш.
Это не просто окно кухни, это наблюдательный пункт за взрослением нескольких поколений. Совсем недавно играли в футбол здесь мои пацаны, потом другие, и вот уже следующие детишки, горланящие под окном с утра до вечера Бак — бале — бак!.." — подросли и ходят важные, не за горами время, когда и их поколение будет прогуливаться здесь с колясками. Время не стоит и жизнь продолжается!
За окном, свисая с козырька подъезда, радостно переливаясь на апрельском солнышке весёлой капелью тает сосулька. На площадке перед окном, вдохновлённые весной, гурчат голуби. Начался брачный период. Весна!
Мама смотрит вдаль, на лице её смесь чувств — печаль и триумф:
— Вот в книге — дорога длиною в полвека, а моя дорога длиною в век…
Её взгляд устремляется сквозь вдохновение весенних изменений природы, сквозь время, в далёкое прошлое, туда, где всё для неё только начиналось…
*********************
Темнеет. Целый день Сашка в дороге. Телега тряско переваливается по ямам и колдобинам.
Весна. Конец марта. Дорога уже освободилась от снега, но в ямках стоит вода. Лошадь устала, братья по очереди садятся отдохнуть, но стараются идти пешком рядом. Телега набита скудным барахлишком, в дорогу взяли только самое необходимое.
Три брата, она да мать, плюс вещи и харчи в дорогу, вот телега и под завязку. Добираются на станцию к поезду. Отец уехал искать лучшей жизни в Карело — финскую республику. Неделю назад мать получила письмо, отец написал: "Приезжайте. Жить можно. "
Мать отдала коровёнку в колхоз в счёт долга, продала учителю домишко и собралась в дорогу.
Сашка крутится по сторонам, как же, приключение! Но, глядя в грустные глаза матери, накатывает тревога: что там их ждет? А что если она больше никогда не вернётся сюда, домой, где прошло её счастливое беззаботное детство?
Наконец добрались до станции. Мать ушла за билетами. Пришла расстроенная — опоздали, поезд ушёл, надо искать ночлег…
Мать за занавеской тихо разговаривала с хозяйкой, делилась своими тревогами, а Сашке не спалось. Будто страницы книги перелистывая, река памяти унесла её туда, где пронеслось её короткое безмятежное детство…
Сашку разбудил голос матери за окном:
— Давай, Майка, пошла! Пошла же!
Позвякивание Майкиного колокольчика уносилось вдаль, пока не смешалось с перекличкой мычания.
Саша сладко потянулась. Открыла глаза и сразу зажмурилась — лучи утреннего солнца слепили. Дома было тихо. Только муха, жужжа, билась в стекло пытаясь вылететь наружу.
День опять обещал быть жарким. Стало грустно. Ребята снова пойдут купаться, а она опять будет прыгать до крыльца и обратно. На ногу она пока не могла встать даже на носочек.
Неделю назад они с Василием лазали по деревьям в садах. Под яблонями полно валялось паданки, но хотелось набрать тех, что светились в листве румяными боками. Сашка залезла повыше на дерево, нарвала яблок и подала их брату. Потом посмотрела вниз — до земли недалеко, и спрыгнула в траву.
Вася собрал яблоки в тряпицу и пыхтел над узлом. Сразу и не понял, подумал, что сестра шутит, — любила поозорничать — но потом не на шутку испугался, кинулся к ней — Шурка, что с тобой? — сестра, скорчившись, сжимала стопу, из разодранной пятки фонтаном хлестала кровь, из земли торчало острие разбитой бутылки.
Вася рывком разорвал узел тряпицы, — яблоки раскатились в траве — и начал судорожно заматывать рану. Саша подвывала размазывая грязными ладошками слёзы по лицу. Думала, что скажет родителям? Отец, наверно, будет ругаться, что вместо порученных дел по дому, она опять лазает где ни попадя. Сашка повисла на шее брата и с трудом ковыляла домой.
— Вааась, давай не скажем маме, а? Ну ты же знаешь нам попадёт…
Брат, насупившись, молчал. Понимал, что влетит как раз ему, что за сестрой не доглядел. ” Эх, лучше бы я сегодня с братьями дрова заготавливать поехал”, — думал он.
— Вааась, я дома спать лягу, как будто устала, мамка сегодня поздно, сказала, прейдёт. Отец тоже только к вечеру явится, сказал, что пока всё сено не вывезут, будут работать. А утром они рано уйдут, не увидят.
— Ладно, не скажу.
Сестра была младше, но умела настоять на своём.
Со старшими братьями у неё была большая разница в возрасте, они её любили, но относились как к малявке, зато Василий был всего на 3 года старше. Саша была к нему очень привязана. Брат от старших учился мастерить, а Шура вертелась рядом, помогая ему, быстро училась сама. Порой её смекалка помогала добиться результата там, где один бы он не справился.