Они подъехали к Людиному дому, типичному провинциальному строению с каменным низом и деревянным вторым этажом, с глухим забором, откуда свешивались на улицу ветви старого похилившегося клена. Пока Сергеев загонял машину меж двух тополей, впритык к земляному, скрепленному щебенкой тротуару, Бугров сходил в дом и вернулся со связкой ключей. Получил он их у Людиной соседки, хромой тети Даши, сидящей сиднем в доме. Он объяснил назначение каждого ключа: от калитки, наружной двери, площадки второго этажа, от квартиры и от английского замка комнаты.
— Когда будете уходить, ключи оставляйте у тети Даши. Холодильник я включил, воду принес. Со мной можете связаться через тетю Дашу и через Люду, когда приедет. На всякий случай, вот адрес.
Бугров уехал, а Сергеев прошел во двор, громко щелкнув задвижкой. Слева невысокая крутая лестница вела на второй этаж. Посреди двора располагались кустом деревянные домики уборных, видимо, каждая квартира владела собственным санузлом. Сергеев с вожделением поглядел на свежекрашенные в зеленый цвет наземные скворечни и обнаружил, что на двери каждой висит большой амбарный замок. Он глазам своим не поверил. Двор закрытый, семей обитает немного, каждый человек на виду: едва он вошел, во всех окнах вылепились недобро наблюдающие лица, — чего же так замыкаться друг от друга? Экая нетороватость!..
Сергеев перенес вещи в квартиру, состоявшую из коридора, задняя часть которого служила кухней, и довольно большой, добротно обставленной комнаты: полутораспальная, пышно застеленная кровать, обеденный стол под камчатой скатертью, над ним люстра, справа горка с посудой и комод с разными вещицами, слева платяной шкаф, телевизор, проигрыватель, на подоконниках горшки с геранью, на стенах фотографии, какие-то картинки. Молодожены много успели за то коротенькое время, что им было подарено.
Сергеев сунул харчи в холодильник, поставил чайник на плиту — газ был балонный — и спустился во двор. Наблюдатели не сомневались в его возвращении и оставались на своих постах. Видать, решили стойко охранять смрадные закуты от вражеских поползновений.
Сергеев обошел кругом укрепрайон, потрогал увесистые замки, может, они лишь накинуты для порядка, убедился в обратном и вдруг обнаружил на одной из дверец крошечный замочек, как от старого бабушкиного сундучка. И тут же отыскал в связке малюсенький ключик. Разочарованные рыла исчезли в окошках, прежде чем он отомкнул дверцу.
…Сергеев не успел попить чаю, когда в дверь постучали. Вошел некто длинновязый, в короткой не заправленной в брюки маечке-безрукавке и матерчатых шлепанцах. Волос у пришельца был рыж, кудряв, хотя и редок, зато пёр отовсюду: из грудного выреза майки, из-под мышек, из ушей и ноздрей, конской гривкой сбегал к верхней косточке хребта. Лицо красно-обгорелое поверх размытых веснушек. Видимо, то был человек вольной, не канцелярской жизни, в дружбе с воздухом и солнцем. Подвинув себе широким и неточным жестом стул, он плюхнулся на него, потер виски, лоб и темя для облегчения предстоящей работы мысли и сказал вкрадчиво:
— Извиняюсь, конечно. Как намерены осуществлять отдых?.. Сеточкой не интересуетесь?
— Нет, это запрещенный лов.
— Все запрещено, и все разрешено, — философски заметил пришелец. — Курить можно?
— Сделайте одолжение.
Но папирос у рыжего не оказалось, а Сергеев был некурящим.
— Так что же вы хотите: спиннинг или донки?
— Я не собираюсь ловить рыбу.
— Вот те раз!.. Зачем же вы ехали?.. Ладно, — голос прозвучал деловым нетерпением, — устрою вам лодку.
И неожиданно попал в цель.
Лодка находилась у причала речного трамвая, почти напротив колокольни, и весла там же — в сараюшке. Рыжий принес весла, отомкнул лодочную цепь, а ключи отдал Сергееву. Тот вручил ему положенную мзду. Все недолгое время их общения Сергеев чувствовал, как ток, владевшее рыжим нетерпение, но сейчас любопытство пересилило саднящую гортань жажду: вместо того чтобы сразу взять старт, рыжий топтался на берегу в своих матерчатых шлепанцах и короткой маечке, открывавшей белый веснушчатый живот. Сам не зная почему, Сергеев не хотел, чтобы этот настырный человек знал, куда он поплывет. Достав со дна лодки старую консервную банку, он принялся неторопливо вычерпывать вонючую воду.
— Глядите, стемнеет! — встревоженно крикнул рыжий.
— Глядите, магазин закроют! — в тон ему отозвался Сергеев.
И это сработало.
Выждав, когда длинновязая фигура, проплясав в свете зажегшихся уличных фонарей, скрылась за поворотом, Сергеев оттолкнулся от берега.
Вода уменьшает расстояние вдвое, Сергеев был готов к тому, что колокольня окажется куда дальше от берега, чем казалось. Он сильно работал веслами, из которых одно было короче другого, отчего нос лодки упорно заворачивал прочь от колокольни. Сергеев следил за гребками, пытаясь за счет толчка уравновесить неравенство рычагов, но это мало помогало. Словно некая посторонняя враждебная сила уводила его от цели. Он сел лицом к носу лодки, грести так было неудобно, зато теперь он мог придерживаться курса.