— Ты знала, что я приду сюда? — перебила ее Лидочка.
— Если бы ты не забралась на дачу, ты осталась бы в живых. Но ты выдала себя. Хорошо, что я предусмотрительно положила книжку с запиской на стол. Видите ли, только они вдвоем знают английский! Сережа мне говорил о том, как ты пыжишься от этого! Вот и допыжилась.
— Где же ты скрывалась?
— В метре от тебя. За дверью на втором этаже.
— И записку ты написала заранее?
— Я была на даче с утра. Мне нужно было еще раз проверить, нет ли на даче моих следов. И не оставить никаких следов черновиков Сергея. Я подозревала, что если ты догадаешься, что я переписала конец романа, то обязательно полезешь на дачу искать черновики. Я за тебя думала. Я всегда думаю за других.
— При чем тут черновики? — Лида старалась изобразить удивление.
— Лида, стыдно притворяться! У нас с тобой сейчас наступил момент истины.
Маленькая серая мышка, всю жизнь при ком-то и всю жизнь мечтает о роли женщины-вамп с пистолетом в руке. Как это плохо кончилось!
— Тогда сама рассказывай, — сказала Лидочка, отходя подальше от струйки воды, падавшей на пол. Вода уже поднялась вровень с досками. Если Марина не отключит ее в ближайшие несколько минут, Лидочка окажется в ледяной воде.
— Мне нечего рассказывать, — заявила Марина. Она пододвинула стул к краю люка и уселась на него, так ей было удобнее. Она смотрела на Лидочку сверху, как король на мышь под ногами.
Лидочка молчала. Некоторое время молчала и Марина. Лишь лилась вода из шланга, и сквозь ее шум пробивался шум ливня за стеной.
Марина не выдержала молчания, ей надо было выговориться — без этого ее торжество было неполным.
— Он меня любил, — заявила она. — Это была долгая, трудная, тайная страсть. Он обещал мне, что, как только окончательно распутается с семейкой Корф, мы соединим наши судьбы. А я приезжала к нему на дачу, он работал, нам было хорошо вместе. Он читал мне… Да, меня смущало появление в романе сексуального символа — Дарии. Но я утешала себя мыслью о том, что художник-мистик имеет право на вымысел, на полет фантазии… Как ты догадалась, что я его убила? Ну, говори же!
— Ты сделала несколько ошибок. Даже странно, что я раньше не догадалась. И странно, что не догадался Анатолий Васильевич.
— Это следователь?
— Это капитан милиции.
— Он просто деревенский дурачок! Что он может придумать! Он так легко попался на новый конец романа! Ему этого хотелось! Мне оставалось лишь подсунуть рукопись с новым концом так, чтобы никто не догадался, что это моя работа.
— Интересно, почему ты не отдала ему первый экземпляр?
— Я должна была сопротивляться! Я должна была покрывать других людей. Вы все должны были поверить, что хоть я и не люблю эту девицу, я стараюсь оградить ее от подозрений.
— Слушай, Марина, убери ты этот шланг.
— Неужели ты до сих пор ничего не поняла, Лида?
— Что я должна понять?
Лида уже догадалась о плане Марины и боялась, что догадалась верно. Она старалась разговорить Марину — ведь преступнику иногда так хочется выговориться перед новой жертвой. Только трудно поверить в то, что ты и есть следующая жертва.
Марина не стала таиться.
— Это просто гениальное изобретение, — сказала она. — Домовитый кулак создал идеальную мышеловку. Я утоплю тебя, и все будут думать, что ты сама туда попала.
— А шланг? — глупо спросила Лидочка. — Шланг найдут и догадаются.
— Не думай, я тебя не брошу. Я останусь с тобой до последней минуты, и только когда ты утонешь, я вытащу этот несчастный шланг. — Марина замечательно владела собой. Все-таки у нее было слабое воображение. Ведь нелегко беседовать с жертвой.
— Ты можешь поливать подвал водой сколько тебе угодно. Вода скорее впитается в пол, — сказала Лидочка.
— Кого ты хочешь обмануть, Лидия? Собственную смерть? Ее не обманешь. Осознай, что в конце концов ты умрешь. Но не через двадцать лет от какого-нибудь отвратительного рака, а сегодня, в чистой воде. Без особых мучений. Примирись с этим, Лидочка.
— А почему ты его убила? Ведь таких же не убивают. — Лиде было страшно говорить о своей смерти.
— Я его убила, потому что все шло наперекосяк. Его любовь — это такая хрупкая субстанция. Я делала для него все, в издательстве, в других издательствах, я устраивала его рукописи, я готовила ему его любимые клецки. Ты знала, что он любил клецки? Он скрывал наши отношения, ты понимаешь, что он таил их от людей? Я хотела, чтобы он женился на мне — да, я отдала ему все, и я хотела всего. Он обещал мне, что мы соединимся. Вот он допишет свой глупый роман…
— Ты считаешь его роман глупым?
Чем дольше они будут разговаривать, тем больше шансов у Лидочки остаться в живых. Ведь в конце концов этот проклятый дождь кончится и кто-то придет на участок. Пока же начал громыхать гром.
— Я объективна, — задумчиво ответила Марина. Она закинула ногу на ногу и покачивала туфлей над головой Лидочки. Вот сейчас туфля упадет, и тогда она не посмеет утопить меня — она же поймет, что ее туфля будет главной уликой…
Будто перехватив мысль Лидочки, Марина перестала качать ногой.
