Письмо начиналось с добрых вестей. Господину Теодору удалось установить, что угроза безопасности Андрея, и без того незначительная после закрытия дела в ялтинском суде, вовсе исчезла, потому что в начале сентября гражданин следователь Вревский покинул службу и отбыл в Новороссийск к родственникам, которые пристроили его компаньоном в небольшом деле по поставкам сапог для армии. Так что теперь Андрей может спокойно возвратиться в Симферополь.
— продолжал пан Теодор. —
Андрей перевернул страницу письма, и Лидочка воспользовалась заминкой, чтобы сказать:
— Если бы не он… и не твой отчим, нас бы здесь не было.
— И может быть, к лучшему, — буркнул Андрей.
— А я так не думаю. По крайней мере я с тобой.
Андрей продолжил чтение:
— Я согласна с ним, — поспешила сказать Лидочка, прежде чем Андрей разразился гневной филиппикой. — Сейчас уже не время рассуждать — кто виноват. Так случилось. Мы оторвались с тобой от корней, и нас несет, как перекати-поле.
— И не подумаю соглашаться с тобой, — сказал Андрей после паузы, словно своим вмешательством Лидочка выбила у него оружие. — Я живу здесь, я самый обыкновенный человек.
— Только моложе Ахмета, своего ровесника, на три года.
— Не цепляйся к деталям, — сказал Андрей. — Разница несущественна. Да, нам с тобой пришлось убежать из того года, потому что мне грозила опасность. И я тебе благодарен за то, что ты разделила эту опасность со мной. Но теперь — ты же видишь, — Андрей показал на письмо, которое Лидочка положила на стол, — Вревского нет, дела об убийстве отчима нет. Мы с тобой живем вместе. И нет никакой нужды более убегать в будущее.
— Я мечтаю о том же. Ведь я по натуре домоседка. Скорей бы кончилась война!
— Теперь уже скоро. Надо читать газеты. Дни Германии сочтены.
— А если начнется новая война?
— С кем же?
