Андрей повел Алешу домой по привычному уже коридору. Достаточно два раза пройти по коридору поезда до своего купе, по коридору теплохода до своей каюты, по коридору гостиницы до номера — и уже возникает чувство дома.
Когда разобрали вещи и устроились, Андрей вышел на палубу.
Надвигался ранний северный вечер, солнце ползло по самому горизонту, лед возле теплохода был в черных полыньях, в которых плавали мелкие льдины. За пределами фарватера лед еще лежал прочно.
— Простите великодушно, — произнес высокий певучий быстрый голос. — Я не имел возможности поблагодарить вас.
Рядом с Андреем стоял человек в кепке, чей чемодан он так отважно и неудачно спасал.
Козырек у кепки был велик, он накрывал лицо тенью. Андрей скорее угадал, чем увидел улыбку. Человек протянул руку. Кисть была узкой и маленькой даже для столь невысокого — Андрею по плечо — человека. Андрею показалось, что он пожимает девичью кисть.
— Иванов, — сказал человек, — Владимир Иванович Иванов. Рад с вами познакомиться. — Он заметно грассировал.
— Андрей Берестов.
— А по отчеству как?
— Андрей Сергеевич.
— Вдвойне приятно.
Этот человек, показавшийся Андрею в первый момент стариком, стариком еще не был. Солнце зашло за облако, легшее на горизонт, и Андрей смог лучше разглядеть своего собеседника. Желтоватая, но не смуглая, а кабинетная по цвету кожа была почти без морщин, лишь в углах глаз сидели паучки, которые вытягивали ножки, когда Иванов улыбался. А он улыбался часто, с готовностью, словно знал, что улыбка оживляет и молодит его лицо. Скуластое лицо, крепкий круглый упрямый подбородок, поседевшие усы. Человек был похож… человек был похож на Ленина. Конечно же, на Ленина. Ему бы приклеить эспаньолку — вылитый Ленин!
— Узнали? — спросил человек радостно. — Меня часто узнают.
— Бороды не хватает. — Андрей не нашел лучшего ответа.
— Смешно говорите, батенька, — сказал Иванов, старательно копируя ленинский говорок. — Владимир Ильич почти всю революцию был бритым. Только об этом забыто. Плохо мы знаем своих героев. Да…
И тут же, словно почувствовав неточность, даже плохой вкус своего монолога, Иванов сменил тон на обыденный:
— Хорошо, шутки шутками, а ведь я вам очень благодарен.
— Я не смог его остановить.
— А это не ваша задача, молодой человек. Каждый из нас выполняет в этой жизни свою функцию. Правильно или неправильно, богато или скудно. Вы меня понимаете?
Андрей промедлил с ответом, и Иванов поднял ладонь, останавливая ответ.
— У нас везде бардак, — продолжил Иванов. — За мной прислали этот самый… японский «рафик». Без охраны, без сопровождения. Вы же понимаете, что я с ними еще серьезно поговорю. Если бы не вы, Андрей Сергеевич, то мы… я бы лишился чемодана с подарками, а история — своего шанса.
— С этим человеком, с вором, — что с ним случилось?
Иванов показал свою сообразительность. Будто прочел второй слой вопроса:
— Я тоже встревожился за его судьбу, когда увидел Алика с моим чемоданом. Алик ведь… как это теперь говорится — крутой мальчик. Да, крутой. Так что грабитель получил по заслугам. Кстати, у него был нож, и вам угрожала смертельная опасность.
— Я видел.
— И не прекратили преследование?
— Поздно было прекращать.
— Молодец, Андрей. Можно я буду вас называть Андреем? Вы благородный человек. А что на щеке? Надо будет обязательно промыть. Обязательно. Глупо, если щеку разнесет — а там и заражение крови. Не дай бог!
Солнце ушло в воду — только треть диска, покраснев, поднималась над горизонтом. Теплоход дал короткий гудок, словно окликнул кого-то.
— Скоро отплываем, — сказал Иванов. — Рад был с вами познакомиться.
Андрею стало зябко.
— Спасибо, мы еще увидимся, — сказал Андрей.
— Я надеюсь. Искренне надеюсь. В наши дни осталось так мало молодых людей, которые готовы прийти на помощь старшему товарищу.
— Я не такой уж молодой, — сказал Андрей.
— А я — куда старше. — Иванов рассмеялся высоким звонким голосом. Молодо и даже задорно. — Вы знаете, в каком купе врач?
— Я спрошу внизу.
— Напротив бара «Белые ночи», — уверенно сказал Иванов, который, возможно, уже побывал там.
— Наверное, сейчас не время, — сказал Андрей. — Когда поплывем, я схожу.
— Вы сильно заблуждаетесь, Андрюша, если думаете, что доктор на корабле поднимает якорь или тянет за канат. Доктор сидит в своем кабинете и ждет пациентов. В этом его долг и обязанность. Пошли, пошли, я прослежу, чтобы вам промыли ссадину.
И Иванов не отстал — он оказался страшно настырным и занудным человечком. Сам довел Андрея до кабинета, где, конечно же, доктора не оказалось, тут же позвонил из кабинета администратору, потому что уже узнал и запомнил внутренний номер телефона. Так что доктор, недовольный несвоевременным пациентом, прибежал минуты через три. Рану промыли, залепили пластырем. Иванов сидел в углу, будто ждал очереди — на самом же деле он ревниво следил за тем, хорошо ли доктор заботится о его новом товарище.
Они расстались внизу; у Андрея неожиданно разболелась голова — как следствие беготни и драки с вором. Но он не стал говорить об этом Иванову, опасаясь, что тот заставит его предпринять новое путешествие к врачу.
