— Это был точно рассчитанный риск, — сказал Маккиннон, — хотя не всё удалось рассчитать. Преимущества были на моей стороне, причём довольно существенные. Я абсолютно уверен в том, что подводная лодка имела приказ захватить нас, но не топить, вот почему я в равной степени уверен в том, что пушечный расчет стрелял в «Сан-Андреас» без приказа.
Капитан подводной лодки, капитан Клаусен, оказался не тем человеком, не в том месте и не в нужное время. Он либо от всего устал, либо не имел достаточного опыта, либо был некомпетентен, либо чересчур самоуверен. В конце концов, он мог обладать всеми этими «достоинствами» вместе. Одно очевидно: опытный командир подводной лодки никогда не стал бы двигаться параллельно нам на расстоянии всего какой-то полумили. Он бы держался на расстоянии примерно в пару миль, чтобы иметь возможность нырнуть в случае необходимости, приказал бы нам выслать ему навстречу лодку, которую заняли бы его люди, вооружённые автоматами, чтобы иметь возможность захватить «Сан-Андреас». И мы ничего не смогли бы сделать, чтобы остановить их. А ещё лучше, он мог подойти со стороны кормы, что сделало бы таран просто невозможным, а затем запросто подняться по трапу.
И, безусловно, он был слишком уверен в себе и наполовину расслабился.
Когда он увидел, что мы спускаем трап, он решил, что игра закончилась.
Ему даже в голову не пришла мысль о том, что госпитальное судно можно использовать как военный корабль. И он был либо так слеп, либо так глуп, что даже, не заметил, что мы все время приближаемся к нему. Короче говоря, он делал ошибку за ошибкой, о которых пишется в книгах. Более неподходящего человека для подобной работы было бы трудно отыскать.
Настудила длинная, довольно неуютная пауза. Марио, незаметный и, как всегда, услужливый, наполнил всем сидящим за столом стаканы, но никто, за исключением боцмана, к выпивке так и не прикоснулся.
— На основании того, что вы говорите, — сказал Синклер, — капитан подводной лодки действительно был самым неподходящим человеком для такой работы. И вы, безусловно, тактически переиграли его. И всё же опасность существовала. Действительного столкновения, я имею в виду. Подводная лодка могла потопить нас, а не мы — её. У нас же корпус — как скорлупа, а у подводной лодки — настоящая броня.
— Доктор Синклер, у меня не хватило бы смелости читать вам лекцию по медицинским вопросам.
— Намекаете, что сую нос не в своё дело, — с улыбкой произнёс доктор Синклер. — Но, мистер Маккиннон, вы всё-таки боцман на торговом судне.
— Сейчас — да. А до этого я двенадцать лет прослужил на подводной лодке.
— О нет. — Синклер покачал головой. — Это уж слишком, действительно слишком. Да, сегодня, похоже, доктору Синклеру не везет.
— Мне известны многочисленные случаи столкновения торговых судов и подводных лодок. Почти во всех эти случаях столкновения были или между союзниками, или, в мирное время, между подводными лодками и безобидными иностранными судами. Результаты каждый раз были одни и те же. Надводное судно выходило победителем.
Это кажется нелогичным, но смысл здесь всё же есть. Возьмите полую стеклянную сферу толщиной в треть дюйма и погрузите её на большую глубину — я говорю о сотнях футов, — и она все равно не взорвется.
Поднимите её на поверхность, слегка коснитесь её молотком, и она разлетится на сотни кусочков. То же самое можно сказать о давлении, которое испытывает корпус субмарины. Он может выдерживать давление на больших глубинах, но стоит ему на поверхности испытать на себе короткий, но резкий удар, как, например, носовой части торгового судна, и его просто разорвёт. Кроме того, шансы подводной лодки не улучшает и то обстоятельство, что торговое судно может нести груз в несколько тысяч тонн и идти на сравнительно малой скорости. С другой стороны, даже такое маленькое судно, как траулер, может потопить субмарину. Выходит, доктор Синклер, операция не представляла особой опасности. Я совершенно не сомневался в её результате.
— Все понятно, мистер Маккиннон, но вы видите перед собой тупого сапожника, который всё равно будет стоять на своём.
— Раньше сталкиваться с подобной ситуацией вам приходилось? — спросил Паттерсон, обращаясь к боцману.
