— Вовсе нет. Она пробыла тут больше недели. Ей у нас очень понравилось.
— А… что она делала?
— Что она делала? Очень просто: читала вам. Она провела за этим занятием большую часть времени.
— Правда? — растрогался Томек.
Он представил девочку, сидящую у его кровати с книгой. Как жаль, что не она нашла Пробуждающие Слова. Проснувшись, он хотел бы обнаружить у своего изголовья ее, а не Ачигома. Они смогли бы идти дальше вместе! Вместо этого он спал, и ей надоело ждать. Где она может быть сейчас, по прошествии стольких дней?
— Вы ее знали? — спросил Эзтергом.
— Да… Нет… В общем, она как-то раз зашла в мою бакалейную лавку, — ответил Томек, — у меня в деревне бакалейная лавка…
Они закончили трапезу, потом старик отвел Томека в библиотеку.
— Вот, — сказал он, указывая на сотни книжек на полках слева, — книги, которые мы вам прочли. Ханна прочла добрый десяток.
— Ханна? — переспросил Томек.
— Да, Ханна. Ее звали Ханна. Вы не знали?
— Нет, не знал…
— А это, — продолжил Эзтергом, указывая на библиотечные полки справа, — те, что мы прочли бы вам, если бы вы не проснулись.
Томек окинул взглядом стеллажи. Там было по меньшей мере десять тысяч книг!
— А вам когда-нибудь приходилось это сделать, то есть прочитать их все?
— Однажды, — ответил Эзтергом, — но это было давным-давно, когда я был еще ребенком. Мы читали шесть лет, два месяца и четыре дня, чтобы разбудить одного храброго парня по имени Мортимер. Пробуждающие Слова были: «Тапочек, тапочек!» Два раза подряд одно слово! Попробуйте найти такое в книге!
— Как же вы их нашли?
— Так вот, потеряв надежду, мы послали к спящему Цергома, славного, но слегка отсталого мальчика — увы, он не умел читать. Мы отвели его в комнату и попросили говорить все, что придет в голову. Через десять минут Мортимер проснулся.
Они смеялись от души. Эзтергом очень мило щурил глаза, когда смеялся. Томек вспомнил Ишама, и у него защемило сердце.
Потом Эзтергом зевнул. Было поздно, и он, наверное, хотел спать. Томеку спать совсем не хотелось. Он попросил разрешения остаться в библиотеке, чтобы провести там всю ночь. Эзтергом охотно согласился, и они договорились встретиться на следующий день.
— Во время прогулки мы с вами посетим нашу парфюмерную фабрику, — сказал он, уходя, — а большой Праздник Пробуждения состоится во второй половине дня, как того требует обычай. Спокойной ночи.
— Вам тоже спокойной ночи, господин Эзтергом, — ответил Томек.
На пороге старик спохватился:
— Бог мой, я чуть не забыл. Барышня оставила вам письмо. Вот оно. По-моему, длинное. Поможет вам скоротать ночь…
В середине библиотеки стояла большая, еще не остывшая печка. Томек подбросил в нее несколько поленьев и устроился поудобнее за столиком, освещенным керосиновой лампой. Конверт и правда оказался толстым. Томек аккуратно распечатал его и вытащил десяток листов, сложенных вчетверо. Бумага испускала тонкий аромат фиалки. «Это жители деревни ей подарили», — подумал Томек и принялся читать.
