Просто фантастика. Во всех смыслах. Обновление от 21.03.18
Руна Аруна. РЕКА, УТРАТИВШАЯ БЕРЕГ
Книга 1. АЛАРМЕЛЬ
Люди появились на этой земле в межсезонье, когда ярко-розовые хищные цветы возле озера распрямили вбитые дождями в грязь мясистые стебли, подняли вздрагивающие ожиданием головы. Приближалась зима, и тунны бодрствовали все реже и реже, и входы в большинство их домов уже были тщательно завалены. Впрочем, люди тогда ничего не знали о туннах и еще меньше - о цветах, которыми встретила их огибающая озеро дорога.
- Каллы... - прошептал кто-то, и самые неосторожные подошли слишком близко. Через мгновение на земле лежал дымящийся труп. Через два - он исчез под шевелящейся массой густо-зеленого и розового. Со стороны озера донесся протяжный вздох. Люди толпились на месте, дожидаясь остальных. Они настолько привыкли к внезапной утрате спутников, что смерть перестала вызывать эмоции. Лишь список опасностей в усталом мозгу автоматически увеличился еще на одну.
Медленно подтягивались запряженные буйволами повозки. Скрипели колеса, щелкали кнуты, покрикивали ко. Животные передвигались молча, опустив покрытые струпьями морды к истоптанному грунту. Лица ко, обтянутые желтоватой гладкой кожей, не выражали ничего.
Захваченная каллами дорога огибала озеро слева. Справа высились пологие светло-зеленые холмы, в сторону которых вело несколько троп разной ширины. Посланные на разведку ко принесли известие о пересеченной ручьями долине, полной травы и множества рощ, где среди деревьев мелькали приземистые жилища - явно брошенные - без окон и с дверными проемами, наглухо заваленными камнями. Вода в ручьях оказалась пресной, а принесенные на пробу охапки травы тут же были уничтожены отощавшими буйволами.
И люди повернули направо.
-
1
Мой дед Олаф был первым ребенком Долины. Не первым родившимся, но первым из выживших. Кости его не оказались перекрученными в материнской утробе, тело не расплющилось в кровавое месиво немедленно после рождения. Отсеченный от остывающего тела матери, а затем и от попискивающего куска мяса, предназначавшегося новорожденному в братья, он цеплялся за жизнь с яростью загнанного к Озеру амиана.
Его отец попал в число первых жертв еще безымянной в те времена Фредерики, и осиротевшего младенца выхаживали все женщины Долины по очереди. Молоко таэпанов и терпкие красные апельсины сотворили настоящее чудо: мальчишка рос с необычайной быстротой и к двенадцати годам достиг размеров взрослого мужчины. Люди тогда не знали, что дети каждого следующего поколения будут намного крупнее родителей. А про свои дополнительные умения у деда хватало ума никому не рассказывать.
Именно дед распланировал Весь так, чтобы ни один из дворов не захватывал территорию туннов, чтобы ни одна постройка не приходилась на их многочисленные, не всегда видимые тропинки. Именно он первым понял, что с туннами можно разговаривать. И можно сосуществовать. И можно объединиться так, чтобы навсегда отогнать амианов в Дальние холмы. И хотя на зиму тунны по-прежнему закрывали грудами камней входы в свои дома, уже во времена моего отца детей не боялись выпускать за ворота. Люди обнесли каждое жилище туннов высоким частоколом и похожими тынами, только с двускатной кровлей, окружали собственные дворы. Лишь Роща суаргов оставалась нетронутой, незащищенной - кого им опасаться? - да опутанный лианами дом Фредерики зловеще темнел на западном берегу Озера, как раз там, где оно сужается, будто стремясь достичь подножия Огненного Холма, и выбрасывает на поверхность целые горы ила, пузырящегося дыханием земли.
Огненного, потому что каждый год дожди частично смывают с него землю, обнажая зеленоватые пятна валунов, иссеченных глубокими зарубками. Всю зиму испускает Холм мерно пульсирующий свет, озаряющий холодное голубовато-серое небо. Особенно хорошо зарево видно ночью, и по нему удобно ориентироваться в Долине. С наступлением весеннего сезона тунны выстраиваются длинной цепочкой от самого Озера, передавая друг другу большие плетеные коробы с илом. Через несколько дней Огненный Холм оказывается покрыт заново, и с этого момента тунны отсчитывают новый год, а Фредерика погружается в Озеро.
Говорят, в это же время начинают размножаться амианы, и молодые особи летом могут даже забрести в Весь. Не знаю, насколько это правда - я ни разу не видела живого амиана, только обугленные шипы: ими утыкан центральный столб в главном внутреннем дворе нашей Усадьбы. Каждая из этих штук толщиной примерно с мою ногу, и у амиана таких десятки, а может, сотни. Мой дед Олаф - единственный человек, сумевший уйти от взрослого амиана живым. Даже больше: сумевший отобрать у него добычу.
