Царь уже полностью уверился в том, что видит перед собой выходцев из далёкого прошлого. Он читал о давно минувших временах, о великих битвах, о славных властителях Чёрной Земли, которые равно уважительно и поэтично привечали друга и врага. И даже, сразив достойного, желали павшему лучшей доли, нежели та, что уготовили ему Муту и Вечная Дева Шеоль.
"Да пребудешь ты в Та-Мери, Земле Возлюбленных, где закат вечен, а природа изобильна".
Он бывал в Стране Реки после того, как она освободилась от власти персов и номархи упоённо делили древний венец. Он был принят всеми, как дорогой и почётный гость, но теперь понимал, что видел там лишь бледные тени истинных дочерей и сынов Солнца. Он смотрел на эту женщину, и прошлое оживало для него.
– Ты, верно, очень удивилась, достойнейшая Анхнофрет, увидев нас? Что ж, не скрою, и мы были весьма поражены, обнаружив на рассвете вместо единого неприступного острова, два малых. Ибо больше шести веков минуло с тех пор, как великий царь Ахирам, коего по материнской линии я числю среди своих предков, возвёл новый град на месте сем, засыпав пролив между островами. Прошлой же ночью Благой Господин по воле своей, коя непостижима нами, скудоумными смертными, явил мощь и поднял из пучины времени древний Цор, – Энил снова улыбнулся, – вместе с вами. Очевидно, он хотел тем самым предостеречь дерзкого Александра от разорения Страны Пурпура, ибо непобедимый царь яванов наглеет изо дня в день. Верно, только бог теперь в силах остановить его.
Анхнофрет смотрела на Энила, как на умалишённого. Что он несёт? Какие шесть веков? При чём здесь Йаххурим, который что-то там засыпал? Что ещё за непобедимый обнаглевший? Только и осталось, что руками развести.
– Я не понимаю тебя, достойнейший...
– Не осуждаю тебя за это. Тут и вправду можно свихнуться, пытаясь постичь непостижимое. Ты, достойнейшая, твой корабль, все твои люди и весь этот город, по воле бога ввергнуты в настоящее из далёкого прошлого. Нас разделяет, по меньшей мере, шесть сотен лет, но скорее всего больше. Впрочем, меня считают знатоком священных летописей, так что можно попробовать сориентироваться точнее. Кто в твоём времени правит Чёрной Землёй?
– Величайший Менхеперра... – машинально пробормотала Анхнофрет.
Этот человек лжёт? Он что, не понимает, с кем говорит? Да быть такого не может. Чтобы так лгать в лицо дочери Та-Кем, облечённой властью, это надо быть безумцем или... одним из тех, кто способен подчинять себе разум другого. Она видела, что Энил, поначалу впавший в замешательство, справился с собой, морщина меж густыми бровями разгладилась. Своё имя он произнёс спокойно, уверенно, титулы перечислил с неким, еле ощутимым, давлением. А теперь говорил неспешно, явно подбирая слова с большим тщанием, словно учитель, вбивающий урок в голову непонятливого ученика.
Преследуя какие-то тайные цели, он хочет, чтобы она поверила в невероятное. Это возможно. Человека можно заставить поверить во что угодно. Анхнофрет, внимая интонациям Энила, напряглась, заподозрив в них "приказную речь", тайное искусство, известное считанным единицам Хранителей, обучавшимся ему у Посвящённых жрецов Владычицы Истин и Братства Тути.
Она не слышала, чтобы "приказной речью" владели "пурпурные", хотя знала, кто способен на такое вне пределов Священной Земли. Кое-кто из жрецов Бабили. Все интереснее становится. Но зачем измышлять такие сказки?
Энил смотрел ей прямо в глаза, не отрываясь. Анхнофрет невольно отступила на шаг, прислушиваясь к себе. Не сдался ли разум чужой воле. Как заметишь такое? Она оглянулась на своих Хранителей, что стояли за спиной, положив руки на рукояти хопешей. Невозмутимы, как статуи. Это придало уверенности.
Энил между тем, немного поморщив лоб, явно что-то вспоминая, просиял:
– Фараон Менхеперра? Знаю такого. Это имя не единожды упоминается в летописях. Великий воин! Пожалуй, он не менее велик, чем живший позднее фараон Рамесиссу. А то и более. Менхеперра жил... – Энил пожевал губами, прикидывая, – примерно за такое же число поколений до Ахирама, что отделяет времена моего предка от нынешних.
Анхнофрет только и смогла, что головой покачать. Как это все осмыслить, с чего начать? Каша в голове. Все свои речи, что она заготовила, дабы перекупить "пурпурных", Хранительница забыла.
– Ты сказал, царственный Энил, что Тисури ныне стоит на одном острове, слитом из двух?
– Именно так. Ахирам пожелал сделать Цор совершенно неприступным, переселив туда жителей из Ушу. Он расширил острова, соединив их, возвёл новые стены. А Град-на-берегу постепенно захирел. Была великая война между царями Ашшура и Бабили, длившаяся века, то затухая, то разгораясь вновь. В конце её, когда уже пал Ашшур, в своё время владевший половиной мира, царь Бабили сравнял с землёй стены Ушу. Они никогда более не восстанавливались. Потом другой Ахирам, прозванный Строителем, насыпал ещё земли, ибо Цор под тяжестью своих неприступных стен погружается в море. Конечно, не столь быстро, как Бехдет, обелиски которого ныне скрыты волнами...
– Бехдет погрузился в воду? – воскликнула Анхнофрет.
