– Хорошо, – произнесла я как можно более миролюбиво. – Мне все равно, где он будет, но сохрани ему жизнь.
***
Время до переговоров пролетело как одно дыхание, и я еле успела организовать все задуманное. Хорошо, что в эти времена не все осмеливались перечить правящим особам.
Храм Аннана у Врат был не маленьким, но едва вместил обе делегации. Все командиры от десятника и выше, все карешские сановники из свиты владыки толпились с одной стороны. Напротив, отделенные алтарем, стояли самириты. Их одежды были темны и не столь красивы. «Словно ночь и день – две птицы! – подумалось мне. – Вот оно, начало той сказки».
За соблюдение порядка и очередности отвечали жрецы. Им же доверили и составление решения, которое должно быть записано и отослано всем сторонам конфликта.
Ремишмат, как старший военачальник, вызвался говорить первым.
– Известно всем, что царь самирский Асармериб напал на Хоннит. Он обвиняет царевича Энмера в проявлении неуважения к своему наследнику и как возмещение, требует отдать земли у Врат под свою руку. Так ли это? Что скажет на это высокий родом Энмер-ани?
На совет новоявленного хоннитского полководца отмыли и приодели. Теперь он снова напоминал того юношу, что впервые ступил на ступени дворца Ассубы. Только из всех чувств к нему у меня осталась лишь жалость. Да, он очень молод, но отвечать за свои дела приходится всем.
– Не буду скрывать, почти две луны назад я захватил здесь, у закатных врат, отряд наследника Асмарраха. Он тайком пробирался из земель Кареша, где ранее нанес мне оскорбление! – юноша, хоть и проиграл поединок, но сдаваться не спешил.
– Так ли это? Что скажет, наследник Самира Асмаррах? – голос Ремишмата казался нейтральным, но при обращении к самириту стал немного жестче. Мой военачальник был явно не на его стороне.
– То, что было между нами, хоннит, должно было там и остаться! Я тебя предупреждал! Это не наше дело, и судить не нам. Я не знал, на что иду, и ты не знал. Как нужно было тебе поступать – спроси знающих и мудрых. Но если бы ты не взял моей печати, войны бы не было. А уж использовать ее…
– Я должен был тебя остановить! – выкрикнул Энмер, не сдержавшись. – Ты разрушил жизнь мне! Ты разрушил жизнь ей! – он ткнул рукой, указывая в мою сторону.
– Это не тебе решать! – рявкнул на него Асмаррах в ответ. – Ты проиграл мне, ты мой пленник, и я решаю, что с тобой будет!
Ремишмат было дернулся разнимать их, но самирский наследник вдруг сменил тон.
– Если уж речь зашла о благородной Юилиммин-даше, то и на это у меня есть, что сказать. Но для начала хорошо бы прояснить обстоятельства, при которых погиб владыка Кареша. А то ходят слухи, что ты, щенок, и в этом усмотрел мою вину!
– Твоя правда, царевич, – поддержал его Ремишмат. – И у нас есть, что сказать. Пусть скажет тот, кто принял от владыки последний вздох.
Из рядов карешских сановников выбрался личный врач отца. Он вышел к алтарю и неуверенно оглянулся на меня. Я кивнула, ободряя его.
– Выслушайте меня, воины и сановные люди! – начал старик. Было заметно, что говорить на больших собраниях он не привык. – Я, Манди-аба, и я многие годы исцелял своими знаниями нашего владыку, Маарш-а-Н'мах-Ишана. И я был при нем, когда он отправился в Нижние земли. И я по просьбе его дочери, Юилиммин-даши, осматривал его тело перед отправкой в Ассубу. Но я хорошо разбираюсь в болезнях и мало понимаю в оружии, а потому прошу мне помочь.
По рядам прошел шепот. Люди явно колебались, не понимая, какого вида помощи от них ожидают. Пришлось подать голос:
– Свидетелей гибели моего отца мы успеем допросить. Я же хочу допросить то, что не умеет лгать. Для этого прошу выйти вперед по одному знатоку оружия от каждой из сторон. Они по очереди осмотрят то, что извлек уважаемый Манди-аба из тела моего отца. Свое решение пусть каждый из них сообщит старшему жрецу. Таким образом, мы избежим сговора и лжи – вещи лгать не умеют!
Теперь уже гул одобрения наполнил зал, и вперед вышли трое: Ремишмат, Кайлас и сотник Анут из отряда Энмера. Старый лекарь поманил пальцем одного из них и развернул тряпицу, показывая ее содержимое. Так повторилось три раза. На лицах «экспертов» можно было заметить некоторое удивление.
Наконец жрец выслушал всех и поднял руки, призывая к вниманию.
– Мне выпала честь быть одним из судей в этом деле. Я выслушал слова, и все они говорили одно. Та вещь, что была причиной смерти владыки Кареша, – наконечник копья. Все эти воины признали, что таких не делают ни в Хонните, ни в Кареше, ни в Самире. Это копье горных племен!
Я дождалась, пока очередная волна гула утихнет, и снова взяла слово:
– Я устала слышать ложь и наветы, а потому позволила этому свидетелю говорить первым! Теперь мы можем выслушать остальных, если вам нужны иные доказательства. Мне же и этого достаточно.
Но свидетелей слушать пожелали, хотя ничего нового они добавить не могли. Даже если кто-то очень хитрый и нанял тот горский отряд – выяснить это оказалось не в наших силах. Пора было переходить к самому главному – моему замужеству. От одной мысли об этом внутри все холодело.
