Эдгар старался так же, как и в магазине Хопперов. При малейшей возможности он использовал свое знание каталога. Когда клиент покупал книгу определенного жанра, Эдгар говорил: “У нас также есть…” – и перечислял список книг из соответствующего раздела. Одна дама пришла от этого в такой восторг, что попросила его рассказать о книгах по всем интересующим ее разделам. В конце концов она заявила, что он вызубрил каталог наизусть. Он этого и не отрицал. Дама сделала управляющему комплимент по поводу того, Что у них появился такой способный служащий.
Когда она ушла, управляющий радостно похлопал Эдгара по плечу.
– Ты произвел впечатление на самую богатую даму города,- сказал он.- Несколько лет я пытался привлечь ее внимание к нашему магазину, а ты добился этого. С сегодняшнего дня твоё жалованье увеличивается с семи с половиной до десяти долларов в неделю.
Гертруда прибежала во двор, размахивая письмом.
– Он приезжает на Рождество! – закричала она и с шумом опустилась на траву перед своей матерью, тётей Кейт и Стеллой.
Миссис Эванз сделала пометку в книге и с улыбкой взглянула на дочь.
– Как чудесно,- сказала она.- Его мама будет очень счастлива.
Тетя Кейт перестала шить. Затем, засмеявшись, она сказала:
– Боже милостивый, Гертруда, до Рождества еще четыре месяца. К чему весь этот шум?
Гертруда вскочила на ноги и схватила Стеллу за руку.
– Пойдем,- сказала она.- Давай прогуляемся. Они обошли дом и спустились по дорожке вниз, в прохладу дубов и кленов.
– Прошел год, как он уехал,- сказала Гертруда, и я думала, что он уже никогда не вернется. А сейчас мне кажется, что он и не уезжал!
Они стояли, облокотившись на калитку и глядя вниз на дорогу, ведущую в Хопкинсвилл. Встав на цыпочки, можно было увидеть фасад маленького домика, где прошло детство Гертруды. Он находился в окружении деревьев сразу за въездными воротами. Там они – Гертруда, Хью и Линн – проводили время в детских забавах, пока дом не сдали в аренду и они все не перебрались в Хилл.
Казалось, ее детство осталось где-то далеко в прошлом, в другой жизни, когда она была не она, а какой-то другой человек. Жизнь, которую она теперь считала своей, началась вот у этой самой калитки.
– Я помню тот вечер, когда Эдгар впервые пришел к нам,- сказала она Стелле.- Он был такой застенчивый и неуверенный в себе, что я взяла его за руку и привела сюда, чтобы его не смущала толпа. Я пыталась сделать так, чтобы он не стеснялся и чувствовал себя как дома, но теперь, вспоминая об этом, я удивляюсь, что он не счел меня тогда слишком смелой. Стелла засмеялась.
– Никто, кроме тебя самой, не обвинил бы тебя в кокетстве,- сказала она.- Ты не тот человек.
Гертруда серьезно посмотрела на нее.
Как ты думаешь, я тот человек, чтобы на мне жениться? – спросила она.- Из меня получится хорошая жена?
– О да,- сказала Стелла.- Ты избалуешь своего мужа и своих детей и угробишь себя работой. По мнению мужчин, именно такой и должна быть хорошая жена.
– Я думаю, что, когда люди женятся, они должны постепенно учиться забывать о том, что хочет каждый из них, и узнавать то, что они хотят оба,- сказала Гертруда.- Для этого надо иметь детей и разделять все заботы о них, думать о них, а не о себе.
Стелла внимательно посмотрела на нее.
– Ты прочла это в книге?
Гертруда отрицательно покачала головой.
– Я сама додумалась до этого.- Она рассмеялась.- У меня был целый год на размышления.
Это пошло на пользу твоему здоровью,- сказала Стелла.- Я не знала, что от размышлений укрепляются мышцы. Скажи мне, Гертруда, что ты ждешь от замужества?
Так они говорили и говорили, пока дневная жара не сменилась вечерней прохладой.
Гертруда не заметила, как пролетела осень, и вот уже Эдгар был здесь; он рассказывал ей о Луисвилле и восхищался цветом ее лица, сиявшего здоровьем. Она вся светилась от радости.
Она нашла его возмужавшим и окрепшим, но по-прежнему восторженно юным в обожании ее. Однако он ничего не говорил о том, что волновало их обоих, до последних дней перед своим отъездом. Тогда он объяснил ей, почему откладывал разговор.
– Мои доходы растут, как я тебе и писал,- сказал он.- Но я столкнулся с тем, что вместе с ними растут и расходы на жизнь. К моменту первого повышения жалованья я настолько устал от той нищенской жизни, которую был вынужден вести, что стал тратить больше. Получив следующее повышение, я опять немного увеличил расходы. И я по-прежнему не получаю сейчас достаточно для того, чтобы прожить на эти деньги вдвоем. Поэтому я решил уйти из магазина.
Гертруда испуганно посмотрела на него.
