Боже, боже, на учениях все было совсем иначе… Люди падают…
Что это с ним? Почему он спрыгнул куда-то вниз, в разверзшуюся под ногами яму? Нет, это не яма, это вражеские окопы. Куда теперь, что теперь?
— Поручик убит! — кричит кто-то. Смятение. Но из дыма вдруг появляется советский офицер.
— Товарищи поляки! За свободную, независимую Польшу! Вперед!
Скорей, за ним!
Артиллерия перенесла огонь дальше. Перебежать еще двести метров. Нет, не кланяться, не падать, не прижиматься к земле… Прямо, прямо, бегом! Ноги путаются в низких спиралях проволоки. Но вот и зеленоватые мундиры — это бегут фашисты. Они убегают!.. Так скорей же, вперед, за советским офицером, который бежит с пистолетом в руке…
…И это все? Ошеломленный, словно внезапно разбуженный, Марцысь останавливается на деревенской улице. Противника нет. Где он? Куда девался?
— Чудак! Мы взяли деревню, — кричит ему кто-то прямо в лицо.
Марцысь отирает рукавом мокрый лоб. Шатается, как пьяный. Как? И это все? Так захватывают деревни?
Ствол винтовки еще горячий. У Марцыся не осталось ни одного патрона. Значит, он стрелял. В кого и как? Он не помнит. Неужели бой окончен? Но ведь все вокруг еще гудит и грохочет, взлетают черные фонтаны земли, а на краю деревни ясным пламенем горит изба. В ноздрях запах гари. Что же теперь? Где остальные товарищи? Кругом незнакомые лица — видно, батальоны смешались.
— Беги в штаб, доложи, что деревня занята, что наш левый фланг открыт и не хватает боеприпасов! — кричит ему незнакомый капитан. В штаб? Где он? Но спрашивать некого — капитан уже ушел, а приказ есть приказ.
Это еще что? Немецкий налет. Низко над головой рокочут самолеты. Грохнула бомба, засыпав Марцыся песком… Скорей в штаб! Кто-нибудь его укажет.
Вот штаб, но нет, это танкисты. У радиоаппарата безумствует Антек Хобот.
— Где танки? Где танки? — волнуется командир танкового полка.
— Искра, Искра, я Варшава, отзовись, Искра! — кричит охрипший Хобот. — Пять машин, где пять машин?
Всего за несколько минут до этого они сообщили, что пройдены немецкие окопы. Всего минуту тому назад они донесли: «Деревня занята, идем вперед!»
И Хобот радостно докладывал:
— Гражданин капитан, деревня занята, они пошли дальше.
А потом тишина. Долгая тишина.
— Искра, Искра, — кричит Хобот. — Не отзываются, гражданин капитан, — докладывает он взволнованно.
— Вызывай, пока не отзовутся!
— Искра, Искра, я Варшава, где вы, Искра, Искра?
Гремит и воет поле боя. «Они прошли окопы. Прошли деревню…» Хобот сжимает пальцы: «Ах, танки, чудо-машины. Какой был праздник, когда они прибыли туда, на Оку! Как они шли, с ходу преодолевая пригорки, валя березы. И вот теперь пошли прямо на врага… Прошли, как таран, сквозь деревню, давя и рассеивая фашистов… Где же они? Почему молчат?»
— Искра, Искра! Отвечай, Искра! Искра, я Варшава!
Зовет, зовет Варшава… Нет, это не Антек Хобот в землянке штаба. Далекая Варшава зовет танки, которые ринулись на неприятельские позиции, прошли неприятельские окопы, прорвали линию обороны, ворвались в неприятельские тылы и ринулись, как буря, громя врага. Зовет, зовет Варшава экипажи танков, катящихся лавиной. Вперед, вперед! Мощные крылья у ненависти, мощные крылья у любви. Вперед, на запад, в неудержимом порыве, в упоении борьбой! Зовет, зовет далекая Варшава, изнывающая под фашистским ярмом, Варшава в крови и слезах, — слышите, танкисты?..
— Не отвечают, гражданин капитан! — докладывает Антон Хобот.
— Зови еще! — слышит он приказ. И охрипшим, усталым голосом, уже полным отчаяния, Антон Хобот упрямо, монотонно зовет:
— Искра, Искра, отвечай, я Варшава, я Варшава! Искра, где ты?
Молчат танки. Их поглотил боевой день. Они больше не отзовутся.
Быть может, в эти октябрьские туманы, в темные октябрьские ночи на запад идут танки-призраки с мертвыми экипажами, устремившими глаза в смотровые щели? Быть может, они движутся, туманные и таинственные, сквозь белорусские леса, сквозь деревни и болота, на запад, на запад, куда их зовет Варшава, город в слезах и крови? Быть может, на рассвете, в утренних сумерках, они возникают из мглы перед испуганными глазами врага, далеко за линией фронта? Быть может, в ужасе кинется бежать фашист, встретив лицом к лицу за сотни километров от фронта странный призрак — пять танков с мертвыми экипажами, идущих на зов Варшавы по захваченной врагом земле?..
— Искра, Искра, Искра! — хрипло зовет Антек Хобот. Он ничего не слышит. Вдруг закачалась землянка — небо черно от вражеских самолетов, они идут на польские позиции по тридцать, сорок машин, волна за волной, чтобы забросать их, уничтожить лавиной огня. Дыбом становится земля, вскапываемая разрывами бомб. Рыжие фонтаны глины, желтые фонтаны песка взметаются в воздух. Пронзительный воющий свист и вой отдельных бомб сливаются в протяжный рев. Бьют пулеметы с машин, летящих на бреющем полете.
Бомба, еще бомба. Вздымается столб пламени — это загорелся автомобиль.
