Я легко нашел, где припарковаться, – окно с водительской стороны давало хороший обзор. Поскольку Беверли все равно никакая сила не смогла бы удержать в машине, я взял ее с собой на том условии, что она будет держать язык за зубами.
Звонок у двери оказался только один. В палисаднике вместо газона был гравий, на котором стояли мусорные ящики и пара пустых ярко-красных цветочных горшков. Размышляя о том, принадлежит ли дом целиком доктору Фрамлину или он купил его на пару с кем-то из друзей, я нажал на кнопку звонка.
– Иду-иду! – послышался из-за двери чей-то бодрый голос. Как выяснилось, он принадлежал полной круглолицей женщине. Такие бывают либо веселыми и добродушными, либо кончают жизнь самоубийством.
Я показал ей удостоверение.
– Добрый день. Меня зовут Питер Грант, я из полиции. Это моя коллега, Беверли Брук, она служит рекой на юге Лондона.
Да, с представителями общества такое прокатывает: услышав слово «полиция», они обычно впадают в ступор, и дальше можно нести все, что в голову взбредет.
Но я, похоже, малость переборщил – женщина устремила внимательный взгляд на Беверли и подозрительно сощурилась
– Как вы сказали? Служит рекой? – переспросила она.
Так мне и надо – нечего выделываться на службе.
– Это мы так шутим в отделе.
– Слишком она молода для полиции, – недоверчиво сказала женщина.
– Вовсе нет, – возразил я. – Она на стажировке.
– Можно еще раз посмотреть ваше удостоверение?
Я со вздохом протянул ей корочку. Беверли тихонько хихикнула.
– Если нужно, я дам вам телефон своего начальника, – сказал я. Обычно это работает безотказно, ибо у большинства людей лень все-таки берет верх над подозрительностью.
– Вы здесь из-за происшествия в больнице? – спросила женщина.
– Да, – облегченно выдохнул я. – Именно из-за него.
– А Эрика-то нет, он в город уехал, – сказала она. – Минут пятнадцать назад, вы с ним чуть-чуть разминулись.
«Ну еще бы! – подумал я. – Понятно, куда он направился. В радиусе примерно пятисот метров от того места, где мы с Беверли сегодня были».
– А не знаете, куда он уехал?
– А вам зачем?
– Понимаете, мы практически выследили человека, который на него напал. Теперь нам просто нужно, чтобы доктор Фрамлин подтвердил кое-какие детали. Если это произойдет быстро, то, возможно, мы арестуем преступника уже к вечеру.
Она, похоже, малость воодушевилась, поскольку сообщила не только в какой гастропаб поехал доктор Фрамлин, но и номер его телефона. Беверли пришлось бежать, чтобы поспеть за мной.
– Куда ты так летишь? – спросила она, садясь в машину.
– Я знаю этот паб, – сказал я. – Он на углу Нил-стрит и Шелтон-стрит.
Я тронулся с места, не дожидаясь на сей раз, пока Беверли пристегнется.
– Там напротив пешеходная улица, а на ней магазин «Урбан Аутфиттерз».
– Ага, – сказала Беверли, – теперь понятно, откуда у тебя рубашечка «Доктор Деним».
– Нет, мне ее мама купила, – сказал я.
– Это, по-твоему, не так стремно?
Мы выехали на шоссе, и я рванул с места, насколько вообще можно «рвануть» на «Форде Эскорт» десятилетней давности. Несколько раз мы проехали на красный свет, сзади остервенело сигналили.
– Велокурьеры часто туда заходят выдохнуть, – сказал я. – Это неплохой паб, там и еда нормальная, и до клиентов потом добираться удобно.
По лобовому стеклу зашлепали капли дождя. Асфальт намок, и пришлось сбавить скорость.
За какое время доктор Фрамлин доедет до Ковент-Гардена на общественном транспорте? За час, не меньше, но он выехал раньше нас, а по Лондону бывает гораздо быстрее на метро, нежели на машине.
– Позвони доктору Фрамлину, – попросил я Беверли.
Она достала телефон, набрала номер и после небольшой паузы сообщила:
– У него включена голосовая почта. Наверно, в метро едет.
Тогда я продиктовал ей номер Лесли.
– Напоминаю, – сказала Беверли, – кто говорит, тот и платит.
– «Одолжу», называется, – хмыкнул я.
Беверли поднесла телефон к моему уху, так что я мог по-прежнему держать руль обеими руками. Когда Лесли взяла трубку, я понял по шуму на заднем плане, что она в диспетчерской, в Белгравии. Настоящий полицейский за настоящей работой.
– Что у тебя с телефоном? – спросила она. – Все утро не могла до тебя дозвониться.
– Я сломал его, когда колдовал, – ответил я. – И кстати, вот чего хотел попросить: закажи мне, пожалуйста, «Эйрвейв».
«Эйрвейв» – это навороченная мобильная гарнитура с рацией, разработанная специально для копов.
– А у вас что, своих нет?
– Издеваешься? – спросил я. – Найтингейл, наверно, такое и в руках никогда не держал. Да и обычную рацию тоже вряд ли. Вообще, я думаю, он и в телефонах слабо разбирается.
Лесли пообещала подъехать на Нил-стрит.
Дождь лил теперь как из ведра. Мы медленно пробирались по полупешеходной Эрлхэм-стрит. Доехав до угла, я остановил машину. Отсюда было хорошо видно паб и место, где собираются велокурьеры. Оставив Беверли в машине, я выскочил и забежал в паб. Доктора там не оказалось – видимо, еще не приехал.
Вернувшись в машину, я достал из служебной сумки полотенце и принялся вытирать насквозь промокшие волосы. Полотенце впитало большую часть воды. Беверли, глядя на меня, почему-то расхохоталась.
