Вообще концепция существования этого отдела очень логична. Офицеры полиции, как гласит молва, буквально погрязли в бумажной работе: то подозреваемых надо зарегистрировать, то показания правильно оформить, то требования властей и Закона о полиции неукоснительно соблюсти. Вспомогательный отдел как раз и призван выполнять за констеблей всю бумажную работу, чтобы они, сняв со своих плеч этот груз, могли спокойно возвращаться на улицы и вновь принимать на себя оскорбления, плевки и рвотные массы. Тогда в городе всегда будет достаточно патрульных, преступность будет повержена и добрые жители нашей славной страны станут читать свою «Дейли Мейл» в мире и покое.
По правде говоря, сама работа с документами не так уж утомляет – любой новичок легко справится с ней меньше чем за час и еще успеет маникюр сделать. Но дело в том, что полицейские в основном работают с людьми «живьем и на месте». Запоминают показания подозреваемых, на случай если они солгут при следующем допросе. Без колебаний мчатся на крик о помощи, раскрывают подозрительные свертки и всегда сохраняют хладнокровие. Не то чтобы это нельзя было совмещать с бумажной работой – но так бывает редко. И Неблетт как раз дал мне понять, что из меня не получится крутого полицейского, который ловит воров на улицах, но я принесу большую пользу, если возьму на себя работу с документами, освободив от нее таких ребят. Я готов был поклясться, что эти слова – «большая польза» – вот-вот сорвутся с его языка.
– Сэр, я надеялся на что-то более продуктивное, – проговорил я.
– Это очень продуктивная работа, – ответил Неблетт. – Ваша служба принесет управлению большую пользу.
Как правило, офицеры полиции могут ходить в паб когда захотят. Но в одном случае они делают это обязательно: по окончании стажировки происходит традиционная попойка, где патруль накачивает своих свежеиспеченных констеблей до непотребного состояния. В связи с этим нас с Лесли притащили на Стрэнд, в «Рузвельт Тоад», и принялись поить так, чтобы мы легли и не встали. По крайней мере, задумка была именно такая.
– Как прошло? – прокричала мне Лесли, пытаясь перекрыть гомон паба.
– Отвратно! – крикнул я в ответ. – Вспомогательный!
Лесли скривилась.
– А у тебя как?
– Даже говорить не хочу. Ты взбесишься.
– Ну давай уже, – сказал я, – как-нибудь выдержу.
– Меня временно направили в отдел расследования убийств.
На моей памяти такого еще не случалось.
– Следователем будешь?
– Нет, констеблем в штатском, – ответила она. – У них сейчас много работы, а людей не хватает.
Она была права: это меня выбесило.
Вечер был испорчен. Пару часов я сознательно страдал, но терпеть не могу, когда кто-то начинает себя жалеть, в особенности я сам. Поэтому вышел на улицу, надеясь охолонуть под дождем, который до того лил как из ведра
Не повезло: пока мы сидели в пабе, он кончился. «Ладно, – подумал я, – хоть ветер холодный, может, протрезвею».
Минут через двадцать ко мне присоединилась Лесли.
– Надень пальто, черт побери! – проворчала она. – Простынешь же насмерть!
– Да разве тут холодно?
– Так и знала, что ты расстроишься.
Я надел пальто.
– Твой клан уже знает? – спросил я.
У Лесли, помимо папы, мамы и бабушки, есть еще пять старших сестер. Все они до сих пор живут в Брайтлинси, на ста квадратных метрах родительского дома. Я их видел раз или два, когда они всей толпой совершали вылазку в Лондон, пройтись по магазинам. И шумели при этом так, что вполне могли сойти за банду (то есть семью) нарушителей спокойствия, и нуждались бы в полицейском эскорте, если бы он в лице Лесли и меня уже не сопровождал их.
– Да, сказала днем, – ответила Лесли. – Все очень обрадовались, даже Таня, а она толком и не понимает, что это значит. А ты своим рассказал?
– О чем? – спросил я. – Что буду сидеть в офисе?
– Ничего плохого в этом нет.
– Да, но я хотел быть настоящим копом.
– Я знаю, – сказала Лесли. – Но почему?
– Потому что хочу приносить пользу обществу, – ответил я. – Ловить злодеев.
– А может, носить китель с блестящими пуговицами, а? Застегивать наручники и говорить: «Вот ты и попался, приятель»?
– Хранить и поддерживать общественный порядок, – возразил я. – И возрождать его из хаоса.
Лесли грустно покачала головой.
– А кто тебе сказал, что он есть, этот порядок? Вот мы дежурили в субботу ночью – много ты видел порядка?
Я собирался небрежно облокотиться о фонарный столб, но не вышло – меня слегка повело в сторону. Лесли это позабавило гораздо больше, чем мне хотелось. Она так хохотала, что даже присела на ступеньку входа в книжный «Уотерстон», чтобы перевести дух.
– Ну ладно, – сказал я, – а
– Потому что это я действительно умею, – ответила Лесли.
– Скажешь, ты такой уж хороший коп?
– Еще какой! Давай будем объективными, я офигенный коп.
– А я?
– А ты слишком рассеянный.
– Вовсе нет.
– Канун Нового года, Трафальгар-сквер, толпа народу, кучка недоумков мочится в фонтан – помнишь? Ситуация начала выходить из-под контроля, недоумки стали бузить – и что же поделывал ты?
– Я всего-то на пару секунд отлучился.
