Услышав вопль Найтингейла, я обернулся. Наставник бежал ко мне со всех ног. Я с ужасом понял, что он не успеет. В отчаянии я сделал то единственное, что еще мог. Когда тебя затягивает в инферно, трудно сосредоточиться, но я заставил себя глубоко вдохнуть и создать нужную форму. И желтый шар вдруг вспыхнул огненно-алым. Я вызвал в сознании образ, надеясь с его помощью влить туда еще магии, но не мог понять, получается у меня или нет.
Мои ноги пересекли границу пентаграммы. Я тут же ощутил чье-то жадное предвкушение, жажду крови, лютую ярость. Меня накрыло волной невыносимого, жгучего стыда, унижения и отчаянной жажды мести.
Я опустил фаербол на глубину примерно метра и взорвал.
Звук оказался неожиданно тихим, как будто тяжелый словарь уронили на пол. А потом земля подо мной поднялась на дыбы, сбила меня с ног. Я отлетел назад, упал спиной на вишневый куст. Краем глаза успел увидеть столб земли, рванувшийся вверх из провала, как товарный поезд из тоннеля. Потом я свалился с куста, и в тот же миг земляной столб, рассыпавшись, рухнул обратно.
Найтингейл ухватил меня за воротник и потащил прочь. Мы бежали, а земля вперемешку с вишневым цветом сыпалась нам на головы. Довольно объемистый кусок дерна свалился аккурат мне на макушку и рассыпался от удара, песок и соринки тонкой струйкой потекли мне за воротник.
Наступила тишина. Лишь где-то далеко шумела дорога, а немного ближе пищала автомобильная сигнализация. Мы остановились на пару минут перевести дыхание и осмотреться – мало ли что.
– А знаете что? – сказал я. – У нас теперь есть его имя.
– Вам, черт возьми, повезло, что у вас все еще есть голова, – проворчал Найтингейл. – И что же это за имя?
– Генри Пайк, – сообщил я.
– Впервые слышу.
Мой налобный фонарик, естественно, приказал долго жить, и Найтингейл рискнул зажечь «светлячка». Там, где в земле разверзлась яма, теперь осталась лишь неглубокая впадина диаметром метра три, формой напоминающая блюдце. Верхний слой дерна был буквально уничтожен, вырванная с корнем трава смешалась, будто в блендере, со стертой в порошок почвой. У себя под ногой я заметил нечто округлое, грязно-белое. Это оказался череп. Я наклонился и поднял его.
– Николас, это вы? – вопросил я.
– Питер, положите немедленно, – сказал Найтингейл. – Вы и понятия не имеете, откуда он.
Критическим взглядом окинув развороченную лужайку, он добавил:
– Настоятель вряд ли скажет нам спасибо.
Я положил череп обратно, как было велено, и вдруг заметил в земле что-то еще. Это был оловянный нагрудный значок – танцующий скелет, который, как я помнил, «носил» Николас. Очевидно, с этим значком его и похоронили.
– Мы же сказали, что ловим вандалов.
Взяв значок в руки, я ощутил едва уловимые запахи табачного дыма, пива и лошадей.
– Допустим, – сказал Найтингейл. – Но вряд ли он удовлетворится этим объяснением.
– Тогда, может быть, утечка газа?
– Под зданием церкви нет газовых труб, – возразил Найтингейл. – Он может что-то заподозрить.
– Не заподозрит, если мы скажем, что утечка газа – это фальшивая версия, придуманная для конспирации, чтобы можно было спокойно выкопать неразорвавшуюся бомбу.
– Бомбу? – переспросил Найтингейл. – Но зачем так все усложнять?
– Чтобы можно было нанять землекопов и потом хорошенько здесь порыться, – ответил я. – Тогда, возможно, удастся отыскать этого самого Генри Пайка и стереть-таки его кости в порошок.
– У вас, Питер, изворотливый ум, – заметил Найтингейл.
– Спасибо, сэр, стараюсь, – скромно ответил я.
Помимо изворотливого ума я также обладал синяком на спине размером с суповую тарелку. Еще пара-тройка красовалась на груди и ногах. В травмпункте я объяснил доктору, что неудачно повстречался с деревом. Он посмотрел на меня очень странно и, кроме нурофена, не стал ничего выписывать.
Итак, мы узнали имя. Генри Пайк. Николас намекнул, что он не местный, то есть не лежит на церковном кладбище, но мы на всякий случай решили проверить. Найтингейл связался с Центральным регистрационным управлением в Саутпорте, а я тем временем проверял всевозможных Пайков онлайн, на генеалогических сайтах типа «Генофонда». Никто из нас особо не преуспел – выяснилось только, что эта фамилия почему-то очень популярна в Калифорнии, Мичигане и штате Нью-Йорк. На совещание мы собрались в каретном сарае, что позволяло мне продолжать поиски, а Найтингейлу – смотреть матч по регби.
– Николас сказал, он был артистом, – сообщил я. – Возможно, даже «профессором», панчменом. Пьеса Пиччини была издана в 1827 году, но Николас сказал, что дух Пайка старше. Соответственно, он жил в конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века. Но записи тех времен ничего не дали.
На экране «Черные» забили «Львам», сбив с ног их защитника. Судя по выражению длинного лица Найтингейла, исход игры был предрешен.
– Вам бы побеседовать с кем-то из завзятых театралов того времени, – посоветовал он.
– Снова вызывать духов? – встревожился я.
– Да нет, я вспомнил кое-кого живого, – сказал наставник. – В некотором роде.
– Вы имеете в виду Оксли? – догадался я.
