— Понравилось? — он упал в Реку на спину и поманил её. — Смотри, как мягко!
Его руки соперничали по нежности с этим мехом.
— Твои руки… они, как этот мех…. - прошептала она, говорить было трудно, язык мог только ласкать его губы, тело вспыхнуло, наплыла обволакивающая нежность.
— Котёнок, не торопись… это так прекрасно!
— Рэй, я хочу…
— Знаю, и я хочу.
— М-м-м… — простонала она, собирая растекающееся сознание. — Ты мне такую Реку подарил! Я тоже хочу сделать тебе подарок. Я даже знаю какой.
— Ты сама подарок.
— Не отвлекайся и… бери! — она нырнула в глубины памяти.
Они лежали на мелководье широкой аквамариновой Реки, лениво текущей между зелёными берегами. Вода несла их мимо полян, покрытых цветами, и золотых пляжей. Иногда вплотную к воде подбирались кудрявые кусты и могучие деревья. Сияло солнце, над рекой мелькали быстрые стрижи. Зной! Лёгкий ветерок принёс с берега запах мёда и сохнущей от зноя травы.
— Ух ты, красиво! Где мы, королева? — жар этого мира обволакивал, но дарил не негу, а страсть и обещание ещё большей страсти. Он поднял её над собой на вытянутых руках. — Ну же, где мы?
Она засмеялась. Смех был русалочьим, погибельным, у короля гулко забилось сердце, а колдунья на его руках жарко шептала:
— На Земле. Рэй, я дарю тебе… моё лето. Пусть все увидят, каким и жарким и нежным может быть лето! Это ты… я… мы… — мгновение, и они оказались в яркой синеве Реки, текущей по тёмному небу. Она закричала. — Это для всех!
Чей-то восхищённый голос.
— Небеса. Я не понимаю! Я очнулся или всё ещё в том мире? А вот эти пирамидки из сухой травы, что это? Кто знает, мы очнулись? Проклятье! Опасность у нас совмещение сознание. Мы в двух реальностях. Скорее сигнал, всем. Ну же! Витамины им. Небеса! Как красиво!
Ночь, небо, усыпанное звёздами, и синяя Река, лениво несущая свои воды. Высокий берег, горит костёр, они греются около него. Огонь, бушевавший в них, заставил их забыть обо всем. Наслаждение разбилось на брызги осколков, и это было так остро, что Вера решила, что она пьяна, хотя пила один раз в своей жизни, Шампанское. Рэй лежавший на её груди, услышав её мысленное сравнение его с игристым вином, сам захмелел.
— Поплыли дальше, у меня тоже есть подарок для тебя. Она огляделась. Карминная Река из общих представлениях об эросе неслась по перекатам, закованная в блестящие янтарём скалы, внутри которых застыли тела тех, кто отдал себя страсти и не смог очнуться. Она, завопив от наслаждения и красоты этой Реки и его могучего тела, стала кусать его грудь, облизывая укусы.
— Люблю тебя.
Багровая вода сводила с ума, и Вир, заголосив по-кошачьи, стала драть его грудь когтями, сжимая и разжимая кисти рук, как это делают кошки, а потом упала на грудь, захлёбываясь слезами от восторга и целуя его, не позволяя ему двигаться.
— Мой! Мой! — шептала она, зажимая его в своём теле.
— Мало! Мало! — мурлыкал он.
— Скорее, подкачайте их углеводами, ему адаптогены. Эй, кто там слышит меня? Ну, кто-то же есть? Эх, только на стариков и надежда!
Вир сердито присушилась, не понимая, откуда звучат голоса, потом ойкнула.
— Я на что-то налетела.
— Дай мне ножку я посмотрю! — он самозабвенно покрыл поцелуями ногу. Вир застонала, каждый поцелуй зажигал в ней маленький пожар. Король проурчал. — Хочешь острее?
Она в сомнении посмотрела на него, но поплыла на стремнину. Река стала тягучей, тёмно-вишнёвого цвета, на ней крутились коралловые водовороты смутных желаний тела, никогда не осознаваемых в реальности.
Рэй несколькими гребками догнал её и вцепился зубами в её шею. Почувствовав, что она забывается от переживаемого, он вспомнил, как любят друг друга свирепые снеты и превратился в снета. Свирепость, мощь и резкие движения довели королеву до того, что она обезумела и искусала свои губы до крови, потом искусала его губы и провалилась в полуобмороке. Рэй нежными поцелуями привёл её в сознание и порадовался, что она не утонула в этой Реке.
— А говорила, что хочешь любить долго! — проворчал он, и его руки затанцевали на её теле. — Что-то ты остыла, пора нам с тобой согреться.
Она кивнула и закричала от восторга:
— Не может быть! — они плыли в Реке расплавленной лавы самых отчаянных преставлений. Немыслимый жар желания сконцентрировался ниже живота. — Что происходит? Не могу насытиться. Хочу тебя!
Тяжесть его тела, его страсть.
— Возьми меня, — проворковал он.
— Я сейчас взорвусь! — взвыла она и ласкала руками его спину, а языком грудь, а в результате взорвался он. Вир вопила от восторга, он рычал.
Они, очнувшись, осмотрелись, страсть выбросила их на отмель, покрытую полыхающим огнём мхом. Вир села, король немедленно сел рядом и прижал её к своей груди. Организм сделал перерыв и вернул способность разговаривать, она, прижавшись к нему простонала:
— Слушай, а ты говорить ещё не разучился? — взглянула на него и удивилась — в его глазах танцевал смех. — Э-э, а который час?
Его густой смех заставил засмеяться и её.
— Марф, чего только я не наслышался из твоего ротика! Час? — он захохотал, а потом принялся щекотать её.
