— Ресторанов в поезде нет. Это же поезд дальнего следования! У всех разные возможности, к нам приедет термотележка с обедом, ты выберешь что захочешь, а к кому-то электропечь, — он заметил, как погрустнело её личико, и понял, что она сравнивает этот мир с тем другим, тёплым, в котором она родилась. — Котёнок, ехать долго, а кушать хочется. Мы должны пополнить ресурсы, которые изрядно потратили в «Притяжении».
В глаза королевы зажегся огонь, Рэй охнул, когда она хлопнула по его животу.
— Правильно! Надо подзаправиться, и быть готовому к следующему экстриму. Эх, жаль, что не удастся полетать, как тогда!
— Небеса! Котёнок, я с тобой всё время, как в полёте.
Вир стала неожиданно серьёзной.
— Рэй, но ведь мы летали! Я помню.
— Летали… Полёт, говорит о полном слиянии, до конца наших дней, — у него сел голос.
— Мне повезло! — она покусала губу, чтобы не заорать от избытка чувств. — Все женщины мечтают о такой любви. Мужчины другие.
— Ерунда, и женщины, и мужчины разные!
— А я и не спорю, — пробормотала она, вспомнив Рамсея. — Почему судьба подарила мне это? За что? Оказывается, я ничего не знала о себе.
— Ты не одинока, — он усмехнулся. — Я ведь тоже не всё знаю о себе. Знаешь, когда меня откопали из-под завалов, произошла странная история. Я тогда был обморожен, почти всё переломано. Толах-целители на мне испробовали все современные методики по регенерации. Я выздоровел, но потерял желание жить — никак не смог смириться, что родной брат пытался меня убить. Толах считали, что из-за зависти, а я не верил, искал иную причину этого поступка.
Вир всхлипнула, память напомнила ей о её брате, Рэй обнял её
— Прости, что заставил это пережить.
— Нет, рассказывай дальше. Сколько уже это лежит у тебя на сердце!
Рэй закрыл глаза от вновь пережитой боли и отчаяния.
— Меня подвергли специальной терапии.
— Ой! — у неё перехватило дыхание, она чувствовала его боль, как свою.
— Они обостряли нравственную боль до невозможности, чтобы потом освободиться от неё. А в результате начались галлюцинации.
— Ты уверен?
— Почему ты сомневаешься? — он, почему-то волнуясь, ждал ответа.
— Тара говорила, что ты нейрофизиолог и дорим.
— Ну и что?
— Доримов учат всю жизнь управлять своим телом и мозгом, говорила Тара. Я мало знаю об этом, но думаю, что твой мозг много умеет, — Вир посопела, но решилась продолжить. — Смотри, ведь «Притяжения» не было много лет, но ты узнал его. Наверно поэтому… мне кажется, ты смог бы определить, что это галлюцинации или нет.
— Я не узнал «Притяжение»… сам не узнал… Узнало моё тело, понимание пришло потом, но я так долго мечтал пережить это. В снах… грёзах… — он испуганно покосился на свою королеву, не улыбается ли та, но Вир устроила свою голову на его плече и молча слушала.
Он удивился, когда Вир прошептала:
— Удивительно, у нас столько общего! Я мечтала встретить любовь, но не знала, что это такое.
Рэй ожидал продолжения, но она молчала, тогда дорим решил освободиться от того, что так давно лежит камнем на душе.
— А знаешь, мой целитель-толах тоже считает, что это не галлюцинации, а что-то иное.
— Расскажи! — она приподнялась на локтях и заглянула ему в глаза, а там плавали тревога и сомнение, тогда она звонко поцеловала его в нос.
— А за что? И почему в нос? — он почувствовал себя мальчишкой.
— Меня дядя Слава так подбадривал, когда я сомневалась.
Рэй закрыл глаза, ему было неловко, его девочка, которая подарила ему счастье, старается подбодрить его. Он чмокнул её в щёку и решительно заговорил:
— Когда я закричал «Неужели братья могут завидовать? Почему? Он же мой брат!», и услышал, как кто-то почти то же кричал вместе со мной… — он помолчал, — и ещё я увидел листок необычной бумаги, в мелкую синюю клеточку. Там было написано много, но я запомнил только «Я хочу жить!»
— Не может быть! — Вир вздрогнула, она не могла поверить этому.
— Странно не это, а то, что я увидел бумагу. У нас подобной бумаги нет уже пару тысяч лет, — Рэй насторожился, потому что его Вир задрожала. — Что происходит? Ну-ка, не заставляй меня лезть в твои мысли. Говори, королева! Не беси меня!
Глаза королевы стали ещё больше, руки заледенели, она задыхалась, пытаясь что-то сказать, наконец, справилась с собой.
— Там было написано «Теперь я всё делаю сама. Я хочу жить! Понимаете? Жить!»
В памяти всплыл тот листок бумаги, крупные буквы, вдавленные в бумагу, он посмотрел на неё и вцепился ей в виски, сканируя её сознание.
— Это написала ты? Ты?! Действительно невероятно, — Вир завертела головой, но он навалился на неё и приник губами к её ушку. — Марф! Ты боишься, что я не поверю? Ты не доверяешь мне?
Озноб, сотрясавший тело Вир, прекратился, и она пролепетала:
— Я понимаю, что в это нельзя поверить, — она боялась, что это слишком нереально, и она потеряет его доверие.
— По-моему ты была не в Харрате, а снет знает где!
