— Но это
Майор Барток бросил взгляд на покрытые грязью равнины, потом снова посмотрел на старика.
— Да, это я понимаю. Но это совсем другая земля, в этом месте есть что-то дьявольское. Вы, живущие здесь, пришли сюда рабами и до сих пор считаете себя рабами. — Майор увидел, что от его уговоров нет толку, и тяжело вздохнул. В самолет уже загрузили последних раненых, и он понял, что не может больше ждать. Все же первым делом он был обязан позаботиться о раненых. Барток через силу улыбнулся. — Запомните, равви, если эта мирная конференция, о которой все говорят, пройдет успешно, то все евреи из этой страны смогут уехать в Израиль, если пожелают. Передайте друзьям и родственникам в Хилле и Багдаде, что мы их ждем. И мы ждем жителей деревни Уммах… и Ширяшуба.
— Я запомню.
Майор Барток кивнул.
— Хотелось бы мне найти нужные слова, чтобы убедить вас. Возможно, если бы здесь был алуф… Ладно, до свидания, Шир-яшуб. Мы должны лететь… в Иерусалим.
Старик улыбнулся, услышав слово «Иерусалим».
— Сейчас это сильный и могущественный город?
— Да.
— До свидания. — Старик развернул осла и съехал вниз по трапу.
Несколько секунд майор Барток глядел ему вслед, потом повернулся и подал сигнал экипажу. Створка люка начала подниматься, и майор прошел по ней внутрь самолета. Он обратился к одному из членов экипажа:
— Передайте, пожалуйста, пилотам, что мы готовы лететь домой.
В салоне майор услышал, как несколько голосов читали из Книги Пророка Иеремии:
— «…великий сонм возвратится сюда. Они пошли со слезами…»
«Ибо так говорит Господь: радостно пойте об Иакове и восклицайте перед главою народов; провозглашайте, славьте и говорите: „спаси, Господи, народ Твой, остаток Израиля!“
Вот, Я приведу их из страны северной и соберу их с краев земли; слепой и хромой, беременная и родильница вместе с ними, — великий сонм возвратится сюда.
Они пошли со слезами, а Я поведу их с утешением; поведу их близ потоков вод дорогою ровною, на которой не споткнутся…
Слушайте слово Господне, народы, и возвестите островам отдаленным, и скажите: „Кто рассеял Израиля, Тот и соберет его, и будет охранять его, как пастырь стадо свое“;
Ибо искупит Господь Иакова и избавит его от руки того, кто был сильнее его».
Два транспортных самолета «С-130» летели на запад над иракской пустыней.
Исаак Бург сидел в брезентовом кресле, тихонько переговариваясь с майором Бартоком, составлявшим отчет об операции. Голые руки и торс Бурга были в пятнах йода, шею стягивала тугая белая повязка, до которой он постоянно дотрагивался, словно проверяя, все ли в порядке.
Слушая ответы Бурга на свои вопросы, Барток изумленно качал головой. Профессиональный военный, он силился понять, как мирная делегация смогла уничтожить целую роту вооруженных автоматами и хорошо подготовленных солдат.
— Наверное, нам надо будет создать в армии несколько батальонов из делегатов мирных конференций, — пошутил майор.
Бург улыбнулся.
— Я думаю, они так сильно верили в наступление мира, что, когда кто-то попытался разрушить этот мир, делегаты разозлились так, что стали вести себя, как львица, защищающая своих детенышей. Я понимаю, что это парадокс, но лучшего объяснения предложить не могу.
— Звучит неплохо, — заметил Барток. — Но я просто напишу в отчете, что победа явилась сочетанием отличного руководства, благоприятных условий местности и изобретательности обороняющихся.
— Тоже звучит неплохо, — согласился Бург.
Он взял из рук стюарда новую чашку кофе и откинулся на спинку кресла. Это был короткий полет, но самый длинный в его жизни.
Майор начал перечитывать строчки, которые предпочитал называть «графа 1», «графа 2» и «графа 3». Убитые. Раненые. Пропавшие без вести.
Бург оглядел громадный отсек. Многих людей не было в этом самолете. Они, которые заслуженно должны были находиться здесь, летели в другом самолете в зеленых мешках для перевозки трупов.
— Люди из службы безопасности понесли огромные потери, — заметил Барток.
