Реки Вавилона полностью

Он понятия не имел, почему она упорствует, но знал, что она в большей опасности, чем может предположить.

У Доминика остался последний аргумент. Он надеялся, что до этого не дойдет, потому что он терпеть не мог делиться чужими секретами. Но иногда это необходимо.

– Полина, ты помнишь Настю?

– Какую еще Настю? – нахмурилась Полина.

– Для тебя она, пожалуй, не Настя, а матушка Анастасия… Настоятельница монастыря, где я жил. Ты помнишь ее?

Полина кивнула. Конечно, она помнила.

– Настя старше тебя, но ненамного, – сказал Доминик. – Сейчас, если мне не изменяет память, ей около сорока.

– Что? Но это же невозможно!

– Сколько ей, по-твоему?

– Лет шестьдесят!

– Все верно, ее телу примерно столько, – кивнул он. – Но по паспорту ей около сорока.

– Как такое может быть?

– Настя росла в семье охотников – чистокровных людей, для которых это было делом многих поколений. Вот и она не представляла себе иной судьбы, в отличие от тебя, она не знала мира, где нет чудовищ. Закончив подготовку, она стала охотницей и познакомилась со мной и Андрой. Она быстро поняла, что дела, которые мы ведем, гораздо серьезней, чем задания, которые поручали ей. Она решила присоединиться к нам.

– Вот как я сейчас? – мрачно поинтересовалась Полина.

– Почти, но Настя была лучше подготовлена. Мы предупреждали ее, что это опасно. Андра – один раз, она не любит повторять, я – много раз. Но все ведь думают, что они бессмертны!

– Настя не умерла.

– Нет, не умерла. Она попала в ловушку чернокнижника, за которым мы тогда охотились. Он запер ее в ином изменении до того, как мы успели прийти ей на помощь. Мы поймали того чернокнижника и убили его, однако на разрушение заклятья нам потребовался год. Всего год, разве это много? Но оказалось, что год прошел только для нас. Для Насти прошло двадцать лет – в мире, где кроме нее жили только монстры, пытавшиеся ее убить.

Пространство разрывается, и появляется она. Знакомая и уже бесконечно чужая. С грязной кожей, неровно и коротко остриженными волосами. На ней какие-то лохмотья, в руках у нее самодельное копье из дерева и остро заточенных камней. У нее на поясе висят ножи, сделанные из чьих-то когтей. Каждый коготь размером с нож.

– Настя? – говорит он. – Ты меня слышишь? Ты меня помнишь?

Ему хочется верить, что она не стала старше – просто так кажется из-за покрывающей ее грязи. Но он уже предчувствует неладное. Она не могла так измениться за год, просто не могла!

Она не узнает его. У нее взгляд дикого животного.

– Дай ей время, – говорит Андра. – Она слишком долго была одна.

– Она была не одна, и в этом проблема.

– Ей нужно время.

– Думаешь, время ей поможет?

– Чуть-чуть. До конца она не восстановится, но, думаю, оправится. Раз она до сих пор жива, она не поддалась безумию.

Андра, как всегда, оказалась права. После возвращения Настя уже не была прежней, но и безумной не стала. Она с головой окунулась в религию, чтобы очистить душу после того, что творилось с ней двадцать лет.

Она никогда не говорила о том, что произошло с ней в иной реальности. Доминик и представить не мог – и вместе с тем знал все, что нужно.

– Она простила вас? – шепотом спросила Полина.

– Меня – да, хоть и не сразу, примерно через год после того, как я поселился в монастыре. Она решила, что я стал на путь истинный, и сказала мне об этом. Андру, по-моему, так и не простила.

– Андре на все плевать.

– Не на все. Но конкретно на это – да, плевать. Мы сейчас говорим не об Андре, а о Насте. У нее украли жизнь, и она, в отличие от меня, не стала бы сомневаться, если бы ей предложили все изменить. Она бы бросила эту охоту к чертям собачьим и стала хорошей матерью и женой! Вот для чего она была рождена, а не для двадцати лет в аду!

– Но время вспять не поворачивается, и каждый из нас на своем месте, не так ли?

– Я бы хотел, чтобы ты осталась в живых.

– Я постараюсь выжить.

Она поднялась со своего места, выплеснула остывший чай в раковину и покинула кухню. Доминик не знал, получилось ли у него убедить ее.

У нее оставалось три дня на раздумья.