– Откуда такая уверенность, что это не христианские демоны? – допытывался медиум.
– Они ведут себя иначе.
– А что, у демонов есть какое-то особое поведение?
– Естественно. Любых высших нелюдей можно сравнить с животными, чтобы тебе было проще. А конкретно – с хищниками. У них есть что-то общее, но при этом все они разные, со своими привычками, повадками, предпочтениями и уровнем силы. Лев не будет вести себя как гиена. Гиена не будет вести себя как хорек. Лев и тигр могут обладать одним уровнем силы, но это не значит, что они друг другу нравятся. В мире магии все подчиняется тем же законам, что в мире природы или науки, не нужно ничего выдумывать.
– Хорошо, поверил, это не демоны. Ну а кто тогда?
Вот и пришло время самого сложного.
– Я не могу их назвать.
– Потому что все еще не доверяешь нам?
– Потому что у них нет имени, – ответил Доминик. – Их чаще всего так и зовут – Безымянными, хотя тут у каждого охотника своей подход. Сущность. Порождение. Божество. Слов много, но суть одна.
У демонов и Безымянных было много общего. Они появились почти одновременно – на заре всех эпох. Демоны чуть раньше, Безымянные – вместе с первыми людьми, потому что они были неразрывно связаны и с теми, и с другими. Человеческая душа была юной и слабой, лишенной поддержки веры и знаний. Она легко поддавалась страстям – и легко погибала.
Этим активно пользовались демоны, занимавшие оболочку, которая им не принадлежала, и выжигавшие душу изнутри. Но бывали среди людей и те, кто сами, интуитивно, тянулся к могуществу. Они добровольно впускали в свое тело демонов, злоба, взращенная в них, была настолько велика, что даже посланники темных миров с презрением отвергали их. Бывали случаи, когда такая душа, темная и могущественная от природы, поглощала энергию демона, покусившегося на нее. Они переплетались и становились единым целым, новым существом, духом. Остатками человека, остатками высшего демона. Энергией, поглощающей и воссоздающей другую энергию.
Они не помнили своего прошлого, да и не могли вспомнить – у них ничего не было. Им не переходили воспоминания тех, кем они были раньше. Они начинали все с чистого листа, но их сущность от этого не менялась.
– Они стали первыми языческими богами, злыми духами, созданиями из легенд, – пояснил Доминик. – Им нравилось быть среди людей, они считали, что это их мир. Поэтому у каждого народа, на каждой земле были свои представления о божествах и нечистой силе. Их покровителями становились те, кто обратился в Безымянного на их территории.
– Но среди божеств бывали и добрые! – указала Полина.
– Тот, кто творит добро за жертвоприношение, не слишком-то и добр в душе. Да и потом, у Безымянных своя политика и свои разборки. Иногда они устраивали битвы, и один побеждал другого. Люди думали, что сражаются за них, но любая польза в таких случаях была лишь побочным эффектам.
Постепенно человечество развивалось, пришло понимание единой высшей силы, пусть и облаченной в разные имена. Монотеистические религии и все большее распространение науки лишали Безымянных былой славы. Время языческих богов подошло к закату.
Безымянные, которые никогда не были единым народом, справлялись с этим по-разному. Кто-то примкнул к демонам, принимая их форму, называясь их именем. Кто-то довольствовался обожанием былых последователей, которые из культов превратились в секты. Кто-то стал охотником, убивающим без разбору. Но всех их люди стремились изгнать при первой возможности, не убить, потому что убить их было невозможно, а просто запереть в иной грани реальности, где они будут лишены власти над жизнью и смертью.
– Их могущество сыграло против них, – сказал Доминик. – За тысячелетия своего существования они накопили такую огромную силу, что удерживать ее в этом мире, предназначенном для людей, было непросто. Это все равно что держать огромный камень на краю пропасти: если кто-то толкнет его, ты полетишь вниз вместе с ним. Даже если этот кто-то будет намного слабее тебя. Этим и пользовались люди, изгонявшие Безымянных из своего мира. Выбраться обратно им очень сложно, поэтому в наши дни их осталось совсем мало. Чаще всего они приходят в этот мир не через разрыв границы.
– А как же еще? – поразилась Полина.