Андра прошла через зал. Многие пытались до нее дотронуться и очень удивлялись, когда у них ничего не получалось. Сами себе они казались сейчас ловкими и быстрыми, им и в голову не приходило, насколько примитивны и предсказуемы их движения. Андра добралась до пустой сцены, где был установлен пульт управления музыкой. Диджея здесь не было – он наверняка затерялся среди уединившихся в углах парочек. Да и зачем он? Собравшимся было достаточно, чтобы из колонок ревело что-нибудь ритмичное, остальное – ненужные детали.
Оказавшись на возвышении, Андра еще раз осмотрела зал и презрительно поморщилась. Танцующие в полумраке люди напоминали ей неуклюжих белесых червей, извивающихся в сердцевине гнилого яблока. Можно ли их вообще назвать людьми или этот этап для них уже пройден?
Пришла пора начинать. Андра небрежным движением ноги столкнула пульт со сцены; музыка в колонках взвизгнула, как раненое животное, а потом стало очень тихо.
Люди замерли, будто тишина прошла сквозь них, как электричество, некоторые даже повалились с ног и залились пьяным хохотом. Но остальные уже смотрели на Андру, раздраженно и зло. Они понятия не имели, кто она такая, однако не боялись ее.
Они уже ничего не боялись.
Вперед вышел мужчина в черной коже – судя по морщинам на лице, не младше тридцати, хотя субтильное телосложение делало его вечным подростком.
– Какого хера? – поинтересовался он.
– Вы знаете, кто я?
– Чья-то мамаша? – загоготал мужчина. То, что Андра в этот момент выглядела моложе него, было неважно. Вряд ли он четко видел, взгляд у него постоянно перемещался. Андра не знала, какой наркотик вызывает такой эффект, и не хотела знать.
Она думала о том, что Олег напрасно не приставил к своему скоту охрану. Но он не думал, что
– Я хочу, чтобы вы ушли, – объявила она. – Не просто из этого дома, из этой секты. Вы губите себя, это дорога к гибели, в которой не будет никакого смысла. Вряд ли, конечно, у кого-то из вас есть шанс прожить достойную жизнь, но я предлагаю вам хотя бы попытаться.
Кто-то просто засмеялся, кто-то принялся возмущаться:
– Да кто ее вообще пустил?
– Уберите со сцены эту телку!
– Где музыка, мать вашу?
– Вы хоть во что-то верите? – печально поинтересовалась Андра. – Это было важно для вас, когда вы пришли сюда?
– Мы верим в богов! – гордо заявила девица с плохо прокрашенными зелеными волосами. – Истинных богов, которые были здесь всегда!
– Слушай, если ты морализаторша очередная, шла бы ты отсюда, пока жопа цела, – хмыкнул паренек лет восемнадцати, не убирая руку из-под юбки зеленоволосой.
– А чего ей уходить? – хищно прищурился мужчина в черном. – Если уйдет, так и останется навсегда замкнутой целкой.
– Я бы рекомендовала вам бежать отсюда, пока есть время, – сказала Андра. – А времени, кстати, все меньше.
Она и правда не желала им зла, она хотела бы, чтобы они спаслись. Но что она могла сделать, если они не желали спасаться?
Они понимали, что за стенами этого здания их жизнь не будет уже такой интересной. Им придется учиться, работать, думать о завтрашнем дне, считаться с мнением старших – по возрасту и по положению, нести ответственность за свои слова и поступки. Зачем, если поверить в каких-то богов проще? Распробовав такую жизнь на вкус, они поверят во что угодно и в кого угодно, лишь бы это сулило выгоду.
– А давай-ка лучше сделаем так, чтобы и тебе не захотелось уходить! – подмигнул ей мужчина в черной коже.
Андра не сомневалась, что за минуту до отключения музыки он целовался со стоящим рядом созданием неведомого пола. Но это ничего не значило – скорее всего, в качестве партнера для ни к чему не обязывающего секса он рассматривал любое живое тело. А может, и не только живое.
Есть граница испорченности, которую можно пересечь только один раз, вернуться уже нельзя. И все они давно вышли из приграничной зоны.
– Я знаю, что ты планируешь сделать и как этот гениальный план смотрится в твоей голове, – фыркнула Андра. – Ты, да еще пара твоих дружков, стащите меня со сцены и придавите к полу, прижмете так, чтобы я не могла пошевелиться. Стащите с меня платье, потому что его не так уж сложно стащить, оно свободное. Сорвете белье, ощущая себя крутыми мачо, и методично отымеете во все дыры. Я сначала буду рыдать и вырываться, а потом ничего, войду во вкус, начну страстно извиваться, стонать и подмахивать. Потому что ни одна баба не устоит перед твоим членом. Так ты себе это представил?
– Хорошо, что ты это понимаешь, – ухмыльнулся он.
И по этой ухмылке Андра вдруг поняла, что он делал такое раньше. Он сбивал кого-то с ног, придавливал к полу, брал силой. Жертва кричала и вырывалась, но он был уверен, что это от восторга. Ей приходилось терпеть все до конца – у нормального человека, попавшего в эту клоаку, не так много шансов вырваться. Жертва или умирала, или сходила с ума, присоединяясь к здешним шлюхам, или пыталась обратиться в полицию – которой щедро приплачивал Олег Каргаев. Все схвачено, скот сыт, удовлетворен и в безопасности. Не в безопасности все остальные.