Мы с Эдиком сидим, ждем Андреича. Заказали минералку. Неприятная бабенка работающая вроде как официанткой все прицеливается, как бы лучше показать нам, что мы двое ей также второсортны, как и другие посетители. Тут и провокационно толкнула. Стала протирать пыль на соседнем столике сухой тряпкой и встряхивать вроде как случайно на нас.
Ну, наконец-то вспомнила, что срочно нужно поелозить грязной тряпкой на покрашенной в красный цвет швабре под скамейками. Помыть полы обязательно было только под столами занятыми посетителями. И, естественно под нашим.
Не знаю как Эдик. Но внутри я кипел. Молодой, горячий, но послушный. Андреич четко сказал, дождаться его и никаких конфликтов ни с кем.
Можно было бы и ослушаться. Андреич не мой прямой босс. Просто авторитетных в нашем круге человек. А в душе ярость бурлит – готовится выплеснуться годика на три общего режима.
И повод жесткий был-то. После хамско – провокационных действий бабищи, можно сделать замечание – в защиту достоинства товарища. Та бы наверняка ответила бы с оскорблениями. Притом, с публичными оскорблениями. По лицу и бессмысленным глазкам официантки трудно было ожидать изысканной словесной перепалки.
А публичное оскорбление, да еще и товарища. Отличный повод впасть в состояние аффекта и разнести кафешку вместе со здоровьем бабы. В начале 90х нас бы долго не искали бы при слабых увечьях хамского персонала, да и в эти края не планировал я приезжать в ближайшие годы.
Это я размечтался от бушующего адреналина.
Но бабена равномерно провоцировала нас обоих. У Эдика, смотрю, глаза тоже уже налились кровью.
Но предъявлять, если оскорбляют товарища – это одно дело. А другое дело, когда отбиваешся от нападок сам.
В детстве меня наказывали за то, что немного побивал дворовых за то, что дразнились. Но, повзрослев, прочитал библейскую историю о пророке Елисее Сафатовиче (сына Сафата), в которой тот очень серьезно отнесся к тому, что его дразнили малые дети. Мало того, что он их проклял. Так и еще пара медведиц растерзала деток в наказание за оскорбление (4цар.2:24).
Библия все же авторитет. Пришлось признать, что родители несколько раз наказали меня за драки в подобных ситуациях зря. Хотя может и не зря. Там-то Елисей не сам терзал злословящих маленьких семитов. И жестокой расправой занимались дружественные животные. А в защиту чести и достоинства кого-нибудь растерзать – святое дело.
Но неприятная бабища в кафе все провоцировала и провоцировала.
– Может быть, подождем во дворе, – спросил Эдик.
– Еще пять минут ждем здесь, а затем выходим. Андреич требовал, чтобы его ждали именно внутри.
Но через две в дверях показался Серега, водитель Андреича, и поманил за собой.
Все, испытание терпения закончилось. Когда мы одновременно с Эдиком поднялись, официантка как-то резво забежала за стойку бара. Но маска неприятной надменности на лице стала немного перекошенной.
Серега был на старенькой Ниве. В салоне его шефа не было. Значит куда то еще ехать.
Конечно, Серега был в молодости спортсменом-гонщиком, и учитывая его опыт, мы должны были расслабиться. Но на странной разбитой грунтовой дороге он стал сильно разгонять свой внедорожник и как-то неестественно резко объезжать кочки. Стало жутко.
День полный стрессов. И без выхода. Там сидишь, терпишь, здесь сидишь, боишься. Хотя в машине с натяжкой можно назвать наши с Эдиком растопыренные позиции на заднем сидении – сидишь. Так, номинально. А реально – подпрыгиваешь, перекатываешься, зависаешь.
Ба-бах. Счелк.
Произошло нечто. Нет передо мной сидения с гонщиком. Нет виражей и дурной гонки. Серый спокойный пейзаж. Вдали Эдик смотрит в даль.
Вроде бы как воспоминание о неожиданном сне. Может быть отключился на мгновение и заснул.
Моргнул – и я опять в машине на заднем сидении. Едем спокойно.
– Впервые получилось одновременно с обоими, – отметил Серега с немного глуповатой улыбкой.
– Что получились?
– Да вы пропали у меня в зеркале почти одновременно. Классно, как в кино!
Наверняка мы бы пошутили про Антона Городецкого и про «выйти всем из сумрака». Но до фильма было еще лет пятнадцать.
Почему то не пришли на ум приметы вампиров и колдунов – не отражающихся в зеркалах. В нашем кругу более популярны рассказы про мастеров единоборств востока, которые могли входить и выходить в параллельные тонкие миры и через них покидать опасные места и проходить сквозь укрепления.
– Серега, мы совсем исчезли, или только в зеркале, – спросил Эдик.
– Я, по правде говоря, не оборачивался. При такой езде головой не повертишь. Максимум – посматриваю в зеркало.
Пару минут ехали молча. Необычные впечатления и Эдика немного придавили.
– Андреич просил извинить, но сегодня встречи не будет. Через пару недель он к вам сам заскочит. Так что развожу вас по домам.
