— Не спеши, Вячеслав Иванович, всему свое время, — успокоил друга Турецкий. — Время разбрасывать камни и время собирать их… А за кем этот мотоцикл числится? Кто хозяин?
— Мотоцикл числится в угоне. Уже полгода. Номера перебиты.
— А где прежний хозяин?
— В США. Уехал на ПМЖ. Три месяца тому назад. Связаться с ним пока не удалось.
— Ладно, это за тобой. Криминалист здесь? Где Зуев?
— Здесь, я, Александр Борисович! — высунулся из-за спины соседа невозмутимый Алик Зуев.
— Анекдоты там, что ли, втихаря травите? Расскажите, все посмеемся.
— Какие анекдоты, Сан, Борисыч? Обсуждаем с Петровичем детали взрыва.
— А можно к вам присоединиться? — съехидничал Турецкий.
— Отчего же нет, — все так же невозмутимо пожал плечами Зуев. —
— Верно понимаешь. Приступай.
— Есть приступать! Мощность взрывного устройства соответствует килограмму в тротиловом эквиваленте. Оно самопальное, безоболочное, кумулятивного действия. То есть взрыв был направленным и предназначался именно Трахтенбергу.
— Поясни.
— Поясняю. Начинка бомбочки состояла из чешского пластита. Крыша автомобиля была вскрыта кумулятивной струей, на схеме указано, вот, смотрите, — он указал на экран, куда проецировалось изображение с ноутбука. — Для этого в пластите выдавили воронку, благо взрывчатка эта мягкая — лепи, что хочешь. Благодаря этой незатейливой конфигурации энергия взрыва распространяется не равномерно во все стороны, а концентрируется в этой самой воронке. И, как автогеном, прожигает броню. Дальше работали поражающие факторы этой самой кумулятивной струи: во-первых, она создала колоссальное избыточное давление внутри броневика, то есть взрывную волну в маленьком, замкнутом пространстве. Волну такой силы, что водителю оторвало голову, а стекла близлежащих домов вылетели аж до четвертого этажа.
— Вот, кстати, наши ребята в Чечне прекрасно знают, что в кабине танка один из люков должен быть открыт… — вставил сосед Зуева, оперативник Марченко.
— Верно, Петрович, — кивнул Зуев. — Если бы кто-то из пассажиров захотел, положим, покурить и приоткрыл окно, последствия не были ли бы столь ужасны…
— То есть живы бы остались?
— Это вряд ли, — невозмутимо откликнулся Зуев.
Присутствующие рассмеялись.
— Мне это анекдот напоминает, — встрял Грязнов. — Саня, разреши, расскажу.
— Валяй, тебя разве остановишь…
— Стюардесса инструктирует пассажиров перед взлетом: дескать, пристегнитесь, это очень важно. В случае крушения непристегнутые пассажиры разбиваются всмятку. Поступает вопрос, из салона: «А пристегнутые?» Ответ: «А пристегнутые сидят как живые».
Посмеялись еще раз.
— Это действительно в тему, — продолжил Зуев. — Поскольку пассажиры «вольво» были убиты, если можно так выразиться, три раза. Первую причину смерти я охарактеризовал — это необычайно мощная взрывная волна, наносящая не совместимые с жизнью повреждения. Второе: от брони при взрыве отлетели осколки. Пассажиры были убиты еще и кусками собственного автомобиля. Далее возникший следом пожар… Трупы Трахтенберга и Сидихина сильно обгорели… Плюс угарный газ… даже не три, а четыре причины смерти.
— Алик, не отбирай хлеб у судмедэксперта, — остановил его Турецкий.
— Прошу прощения, — улыбнулся Альберт.
— Каким образом взрывное устройство приводилось в действие?
— Дистанционно. Радиоуправляемое. На теле мотоциклиста обнаружена рация. Японская. Такие, между прочим, использует наша родная московская милиция. Не хочу никого обидеть…
Все почему-то посмотрели на Грязнова.
— А я-то что? За все рации в городе отвечаю? Вы что себе позволяете… — взревел было генерал.
Турецкий не дал вылиться праведному гневу и мигом «перевел стрелки»:
— А первое покушение на Трахтенберга, оно похоже на это?
— Да, похоже. Тогда бизнесмен ездил на джипе «тойота». Тоже была подложена взрывчатка, правда, мощность заряда поменьше — четыреста граммов в тротиловом эквиваленте. Тот же пластит. Но взрывчатка была заложена в днище автомобиля, и Трахтенберг не пострадал. На этом месте сидел охранник, которому оторвало ногу.
— Видели мы его, — кивнул Турецкий.
— После первого покушения Трахтенберг и пересел на броневик.
— Что же это за броневики такие делают, что они ни хрена не спасают? — заметил Грязнов.
— Кто занимался автомобилем?
— Я, Александр Борисович, — кивнул сидевший рядом с Зуевым оперативник. — С этой машиной изначально сложности были, несчастливая машина.
— Это очевидно. А поподробнее?
— Этот «вольвешник» продавал салон… — он назвал один из самых модных и дорогих автосалонов города. — И что-то он у них застрял. Не продавался никак. Потом его взял в аренду Трахтенберг. В мае этого года, после первого покушения. Броню ставили в Чехии.
— Что ж так говенно поставили? — не удержался Грязнов.
— Нормально поставили, товарищ генерал. Просто не тот класс брони, вот и все.
— Расшифруй, Петрович, — попросил Турецкий.
