«— Гриша, хватит пивом грузиться! Ты уже за четвертую принялся да водярой перекладываешь! А у нас еще работа сегодня возможна!
— Да ладно! — отмахнулся пьяный Григорий.
— Я сказал, хватит пиво глушить! Это приказ, понял? Ты сидишь в машине с шефом! Ты его личный охранник! Что ты себе позволяешь?
— Да не пыли ты! Никуда мы сегодня не поедем. Здесь заночуем.
— Приказа «вольно» не было!
— А мне насрать…
—
— А не выгонишь! Ничего ты мне не сделаешь! Шеф меня не отдаст. Обязан он мне по гроб жизни, понял?
— Неужели? Чем же это?
Чем? Ха! А кто ему это местечко расчистил? Кто пиф-паф сделал? Кто главного конкурента в инвалидное кресло усадил на всю оставшуюся… Да и потом тоже… Всякое было. Ха! Выгонит он меня! Это я вас всех выгоню! Завтра же скажу Траху, что ты дерьмо собачье, он тебя в охрану жены переведет. Будешь его тухлой курице авоськи с рынка таскать!»
— Выключи!! — взревел Трахтенберг. — Дай кассету!
Смирнов молча выполнил указание.
— Эта пленка, она в единственном экземпляре? — Да.
— От какого числа запись, я не посмотрел…
— От двадцать девятого апреля. Помните, вы гостей привозили…
— Неделю назад…Ах, змееныш… Ладно. Еще такого рода записи есть?
— Нет. Но он часто язык распускал. Впрямую не говорил, но на то, что вы его должник, намекал постоянно. Мне ребята докладывали. Вот я и решил записать, чтобы вы поверили.
— Спровоцировал его, значит?
— Никто его не провоцировал. Вы же видели. Но даже если бы кто-нибудь и попытался спровоцировать, разве он смеет об этом… Он же вас под статью подводит! Я уж гашу это как могу. Мол, Гриня бредит, он у нас гэрэушник контуженый. Если честно, его вообще убрать следует!
— Ладно. Я это обдумаю. Кто там еще-то был? Ты, он, Дима и Семен…
— Да, нас там кроме него трое, — подтвердил Алексей, как бы намекая, что всех сразу убрать не удастся.
Трахтенберг поднял трубку телефона, по щекам ходили желваки. Но голос звучал спокойно, даже приветливо:
— Григорий, как там готовность? Полная? Антон подъехал? Все, через пять минут выезжаем. Пусть Семен подает машину.
— Все, Алексей, свободен!
— Счастливого пути, Арнольд Теодорович!
Алексей четко, по-военному развернулся и вышел.
Черный джип мчался по трассе во весь опор… Сидевший рядом с Трахтенбергом Антоша болтал всякую чепуху. Давний, еще с институтских времен, приятель напросился в эту поездку, обещая дорогой развлекать Арнольда. Что и делал с упоением… Черт, зачем я взял его, с раздражением думал Трахтенберг, у которого не шел из головы разговор с Алексеем Смирновым. Впрочем, он, Арнольд, и сам был рад тому, что поедет с приятелем, что они вместе пошатаются по улочкам прелестного старинного городка. Арнольд собирался продюсировать новый фильм весьма маститого режиссера, съемку предполагалось проводить в этом городишке. Арнольду хотелось самому посмотреть натуру до того, как режиссер начнет навязывать ему свой взгляд на вещи… Антоша не был бы помехой в этой поездке, если бы не разговор с Алексеем. Трахтенберг снова прокрутил в голове то, что увидел на кассете. Пьяная рожа любимца Грини, маячившего в данную минуту перед ним бритым затылком на бычьей шее… «Это он о моей Сонечке «тухлая курица…» — наливался злобой Трахтенберг. — Ну погоди! Вот так! Приблизишь человека, станешь ему отцом родным, а оказывается — змею на груди пригрел. Ах ты, паскуда! Ладно, я тебя проучу!»
— Подъезжаем, Арнольд Теодорович! — сообщил водитель. — Куда двигаться?
— Давай в гостиницу, Семен. Устроиться нужно.
— Вы ж хотели сначала по городу проехаться, виды посмотреть.
— Голова разболелась. Завтра покатаемся. Сейчас в гостиницу. Да поужинать нужно.
— Есть! — коротко ответил Семен.
Вот и Семен знает! Теперь и с ним разбираться нужно будет…
Вскоре автомобиль замер возле лучшей городской гостиницы. К ним бросились швейцар, носильщики, выплыла полногрудая дама со словами: «Как мы рады!
Эта такая честь для нас…» — было видно, что к приезду VIР-персон здесь готовились.
— Скажите, голубушка, где лучше отужинать? — спросил Трахтенберг, пройдя в холл гостиницы.
— У нас прекрасный ресторан! Молодежь, музычка…
