— Слушайте! — не выдержала вдруг Оксана Светлова, которая в предыдущие несколько дней довольно близко сошлась с Колей Деминым — не настолько, чтобы дежурить днем и ночью у его постели, но достаточно, чтобы больше других переживать за его жизнь. — Вы вообще люди или кто? Колька в больнице умирает, а мы тут болтаем черт знает про что. Если Колька умрет, кому тогда нужно будет наше расследование?!
— Ты чего? — удивленно откликнулся на эту тираду рокер Леша. — По-твоему, Колян зря гробанулся? Он же старался для этого дела. А теперь мы что, должны все бросить и пить водку за упокой его души? Ту так предлагаешь?
— Не каркай! — строго сказал Безбородов. — Он жив еще. Может, выкарабкается. Но с погоней вы, парни, все-таки переборщили. Коля — это одно, а ведь еще и Яна может пострадать.
— Почему? — в один голос спросили Наташа и Оксана.
— Потому что мы сунули бандитам фитиль в одно место. А они этого не любят. И вдобавок, как минимум один из них — маньяк и законченный псих.
— Они все там психи, — сказал Миша, а Леша, мечтательно пробормотал:
— Зато как круто было бы, если бы мы его поймали…
Главврач центральной городской больницы был гениальным хирургом, но получал за свою гениальность обыкновенную бюджетную зарплату.
Он сам делал операцию Коле Демину, а ассистировал ему декан хирургического отделения мединститута, случайно оказавшийся в клинике утром, когда операция была в самом разгаре.
Шестнадцатилетний парень оказался живуч, как акула. Операция длилась уже много часов, и по всем законам медицины он давно должен был умереть.
Врачи заделывали пробоины в его внутренних органах, сшивали разорванные сосуды и скрепляли поломанные кости, но не знали, будет ли от этого какой-нибудь толк. Защищенный шлемом череп уцелел, но мозг мог серьезно пострадать даже под целой черепной коробкой. Настолько серьезно, что Коля мог превратиться в мертвеца с бьющимся сердцем или в идиота с разумом младенца.
Но врачи все равно продолжали бороться за его жизнь. А в это же самое время двое студентов медицинского института терзали совершенно здоровое молодое тело ни в чем неповинной женщины. Похитители Яны Ружевич готовили внеочередное послание, и обычно сдержанный предводитель Гена по прозвищу Крокодил на этот раз вышел из себя. В правой руке у него был длинный бич, который при каждом ударе обвивал жертву кольцом и оставлял на ее коже кровавый след. А в левой руке он держал плеть, и ее «хвосты» тоже окрасились красным. Девушка уже потеряла сознание, а Крокодил все бил и бил, крича в камеру:
— Я требую прекратить расследование! Пусть никто не пытается нас остановить. Если хоть один из нас будет задержан, остальные убьют ее! Когда вы Наконец начнете понимать, что мы не шутим?!
В конце концов он отбросил бич и плеть и пошел прямо на камеру, похожий в своей маске на средневекового палача. Голос его стал чуть спокойнее, но по-прежнему напряженно звенел:
— Даем срок до послезавтра. Если послезавтра, тридцатого числа, в вечерних новостях по местному телеканалу не будет сказано, что деньги готовы, мы применим к ней пытку огнем. Еще через сутки отрежем язык. Потом убьем, и обещаю, что смерть ее будет мучительной.
Крокодил забрал у Казановы камеру и вышел, оставив Яну висеть на веревке. Казанова, пачкая руки в крови, отвязал ее, смыл под душем кровь с ее кожи и долго смазывал йодом кровоточащие шрамы. От новой боли Яна пришла в себя и тихо простонала:
— За что?
Но Казанова ничего не ответил.
А Крокодил в это время просматривал наверху отснятый материал и возился с корректировкой звука, чтобы никто не мог узнать его голос — хоть он и без того был искажен яростью.
Примерно в это же время местный видеопират Толя Гусев — между прочим, хороший знакомый порнорежиссера Марика, пребывающего ныне в Штатах — занимался похожим делом у себя дома. Сидя возле батареи видеомагнитофонов, он следил, как с одной кассеты сразу на десять переписывается предыдущее послание похитителей Яны Ружевич.
Когда безбородовская команда отправилась относить Артему Седову ночные трофеи — кассету и парик, друг Безбородова Макс остался в Наташиной квартире один с двумя видаками и копией записи.
Макс, разумеется, воспользовался случаем и сделал еще пару копий. И через несколько часов продал одну из них Толику.
В первом видеопослании похитителей не было никаких явных признаков места действия, и Толик тогда ничего не заподозрил.
Но на этот раз веревка, свисающая сверху, свист плети и крик жертвы вызвали у Толика что-то вроде дежа-вю, синдрома однажды виденного. Или не однажды.
Где?.. А в этой самой комнате во время точно такой же работы, на этом самом телеэкране — в самопальных фильмах Марка Киплинга, то бишь Марика Калганова.
Если бы была реализована идея шефа «Львиного сердца», высказанная им в машине по пути в этот город — предложить вознаграждение любому, кто поможет в поимке похитителей и освобождении певицы, то все было бы кончено через пару часов после того, как Макс продал Гусеву кассету.
Но бывший контрразведчик Серебров тогда отверг идею шефа, сказав:
