Рекорд приключений полностью

Борьба (я мог бы назвать ее вендеттой) между Норманом Грэем и мною, известным под многими именами, но крещеным Майклом Сэйром, началась утром 3 ноября, несколько лет тому назад. В тот день я оставил свою загородную виллу в Брикстоне, чтобы поспеть к поезду в Сити, и внезапно на улице очутился лицом к лицу со смертью.

Должен сознаться, это было для меня неожиданностью. Все «господа» из Скотленд-Ярда были мне лично знакомы. Я был глубоко убежден, что в этом столь оклеветанном, но с нашей точки зрения изумительном учреждении не было ни одного человека, способного проникнуть в тайны моей повседневной жизни и заподозрить во мне предполагаемом Томасе Пэгсли (кожевенный склад на улице Томаса Бермондси, квартира на Йолертон-роуд, 138, Брикстон) самого закоренелого и дерзкого преступника современности. Увидев полицейского надзирателя, идущего с двумя сыщиками мне навстречу, я тотчас же понял, что это организовано кем-то другим. Хотя я имел мало времени для наблюдений, все же успел заметить, что в это мгновение у занавески окна в расположенном напротив доме № 133 появился какой-то человек. После того как я ускользнул из ловушки, мне понадобилось ровно 10 секунд, чтобы убедиться, что, начиная с сегодняшнего дня, я буду вынужден осторожней обращаться со своими фигурами на шахматной доске жизни. Я сразу узнал его, когда он подошел к окну. Правда, в черных волосах виднелись седые пряди, но смелые серые глаза, энергичный рот, длинное худое лицо остались теми же.

Это был единственный человек, которого мы все когда-то боялись. Его выход в отставку мы отпраздновали в кафе «Рояль» маленьким, но очень изысканным ужином. Вся моя прежняя ненависть к нему вспыхнула снова, когда я узнал, что он по собственной воле вернулся к оставленной им было деятельности. Я дал себе слово не щадить этого человека, если случайно судьба приведет его в мои руки.

Улица была коротка. В 20 метрах находился оживленный пассаж. Но в этот ранний час поблизости было мало народу, и, как впоследствии оказалось, эти богатые событиями секунды прошли почти без свидетелей.

Издавна моим правилом было, что быстрое нападение – самый лучший способ защиты. Итак, в ту минуту, когда инспектор открыл рот, чтобы объявить меня арестованным, я прострелил ему правую лопатку. Он покачнулся и упал бы, если бы его не подхватили сыщики. Прежде чем они прислонили его к воротам дома и оправились от неожиданности, я успел проскользнуть в пустую телефонную будку ближайшего почтамта в конце улицы.

Я всегда утверждал, что жалобы на телефон совершенно необоснованы. На этот раз, по крайней мере, у меня их не было. Через 30 секунд после того, как я попросил № 1000, я был соединен с приказчиком. В его обязанности входило содержать в чистоте и порядке образцы кожи, которые, откровенно говоря, очень редко пускались в дело. В нескольких словах я передал ему все, что нужно было, после чего проделал обычный фокус трансформатора, который уже не раз сохранял мне свободу. Я вывернул наизнанку свое солидное черное пальто, и оно превратилось в светло-серый реглан с тугим поясом. Засучил брюки до колен, открыв элегантные коричневые кожаные ботинки. Оставил свою твердую черную шляпу в телефонной будке и заменил ее шапкой. Потом снял – почти с сожалением – изумительнейшие черные усы, которые когда-либо были созданы парикмахером, надел очки и вышел.

На улице собралась толпа, и веснушчатая дама за решеткой уделила мне мало внимания.

– Можно лопнуть, – сказал я шутя, – ожидал почти 10 минут, пока получил соединение. Меня соединяли 2 раза.

Она равнодушно выслушала мою жалобу.

Ее внимание все еще было обращено на улицу.

– В чем дело? Пожар? – спросил я.

– Не знаю, – ответила она. – Да, вы уплатили за оба разговора? – спросила она рассеянно.

Я уверил ее в этом и вышел на улицу. На Йолертон-роуд собралась небольшая группа людей, промчалась карета «скорой помощи». Я не спеша прошел широкий пассаж и добрался до такси. Кивнул шоферу и, помедлив мгновение, посмотрел на небо.

– Останется ли погода такой же? – спросил я шофера. Он подумал минутку и ответил:

– Думаю, что дождя не будет, сударь.

– Стритхэм-Хилл стейшн, – приказал я.

Из Стритхэм-Хилл я приехал трамваем к Лондонскому мосту и оттуда автомобилем к вокзалу. Я как раз поспел к поезду, отходящему в 10.40 в Бруквуд. Там я подкрепился немного в отеле, после чего поехал машиной в «Линксайд», имение некоего мистера Джемса Стенфилда, граничащее с площадкой для гольфа в Уокинге.

Вильям, мой слуга, занятый в саду окапываньем клумб, приветствовал меня с присущим крестьянам равнодушием.

Дженет, его племянница, тотчас же впустила меня, и, хотя я приехал совершенно неожиданно, не обнаружила ни малейшего любопытства. Она затопила камин в маленьком салоне и выслушала мои замечания приветливо, с непоколебимым спокойствием. В этот день я острее, чем всегда испытывал какую-то неловкость перед Дженет.