Алексей Фомич остановился в двух шагах от Дерябина и молча смотрел на него, словно что-то взвешивая. Наконец, вздохнув, он тихо проговорил:
— Или это действительно так, или… я ничего не понимаю.
Демидов взял инженера под руку и, осторожно шагая по блестящей дороге, глухо и медленно ронял слова:
— То, что я узнал сейчас об интенсивности лучей, опровергает наши самые смелые предположения. На земле ни в одной лаборатории пока еще нельзя получить столь сильного радиоактивного излучения. На высоте в полтораста километров, где космические лучи не задерживаются атмосферой, в моих уловителях под действием этих лучей и других дополнительных факторов я обнаружил превращение вещества…
— Значит, насколько я понимаю, при этом освобождалась атомная энергия, — взволнованно перебил его Дерябин. — Так ведь этого не наблюдали пока еще ни в одной лаборатории мира?
— Не знаю, — сухо заметил Демидов. — Но во всяком случае, три часа тому назад это явление зарегистрировано приборами летающей лаборатории. Правда, пока только в одной установке.
Борис Захарович молчал, он не мог не оценить всей важности сообщения Демидова. Инженер знал, что до сих пор была использована атомная энергия лишь малоустойчивых радиоактивных элементов, вроде урана, а сейчас… Да ведь об этом можно было только мечтать!.. «Однако, — подумал Дерябин, — эта энергия получена на высоте в полтораста километров. Ее невозможно спустить на землю».
— То, что я вам сейчас сообщил, — прервал его мысли профессор, — только начало нашей большой работы. Подробный анализ всех материалов, полученных при сегодняшних испытаниях, позволит нам достаточно полно изучить действие космических лучей. Я думаю, однако, что эту вечную, неиссякаемую энергию мы тоже когда-нибудь используем. — Демидов остановился, недовольно взглянул вверх и добавил: — К сожалению, приборы не смогли передать на землю всего, что нужно. Как бы я хотел быть наверху, чтобы своими глазами посмотреть на многие пока еще неясные для меня явления. Одновременно с дополнительной проверкой температурной кривой мы снова повторим некоторые опыты уже на высоте в двести километров.
Дерябин вынул было телеграмму из кармана, затем снова спрятал ее.
Молча дошли до радиостанции.
— Алексей Фомич… — наконец решился спросить его инженер. — Вам обязательно сейчас нужно повторить испытания или можно отложить это дело до завтра?
Дерябину очень неудобно было об этом спрашивать.
— Почему? — вмешался подошедший Поярков. — Почему бы нам сегодня и не продолжить испытаний? Горючего в баллонах хватит даже при подъеме до трехсот километров. Кстати, вы же сами, Борис Захарович, интересовались температурной кривой.
— Правильно, но вот… — Инженер, видимо, не хотел говорить о причинах, побудивших его не производить дополнительных испытаний.
— Аня, — позвал он.
Девушка быстро подбежала к инженеру и остановилась, молча ожидая, что он ей скажет.
— Простите, Алексей Фомич, — обратился к Демидову инженер. — Я должен тут кое-что выяснить.
Обернувшись к радистке, он спросил:
— Вы твердо уверены, что ботинки, найденные около полигона, вы видели на одном из техников, прибывших из Москвы?
— Я уже говорила об этом.
Демидов с удивлением прислушивался к разговору.
Борис Захарович со вздохом вынул радиограмму:
— Я, право, не знаю, как поступить, Алексей Фомич. Непредвиденное осложнение. По моему заданию в институте расследовали всё, связанное с исчезновением техников. Сейчас вот в этой радиограмме сообщается, что ботинки могли быть сброшены откуда-то сверху, так как поблизости никаких следов не найдено. Кроме того, установлено, что техники не только не прибыли на аэродром, откуда они должны были лететь в Москву, но не появлялись и на вокзале…
— Они там, — прошептала Аня, взглянув вверх.
— Чепуха, девушка! — возразил конструктор. — С таким грузом наша лаборатория вряд ли смогла бы подняться до расчетной высоты.
Дерябин взглянул на солнце, клонившееся к западу, на пухлые облака, удобно разлегшиеся на вершине горы, и со вздохом проговорил, обращаясь к Пояркову:
— А может быть, они были в лаборатории? — Он подчеркнул слово «были».
— Ну что вы, Борис Захарович! — возразил конструктор. — Я никак не могу предположить, что случайные пассажиры выпрыгнули из кабины. Парашютов там не было.
— Но куда же тогда делись эти молодцы? — раздраженно спросил инженер.
Аня ничего не сказала. В глубине души она подозревала, что исчезновение молодых техников было связано с испытаниями летающей лаборатории. Но как это доказать? Нельзя же, на самом деле, спустить лабораторию на землю только затем, чтобы убедиться, что там никого нет.
Профессор Демидов выслушал все доводы и решительно проговорил:
— Придется на этом закончить испытания. Я не могу позволить себе продолжать их, если есть подозрения, что в кабине остались люди. Почему вы мне об этом раньше ничего не сказали? — с укоризной обратился он к Дерябину.
— Я и сейчас в это не верю, — ответил тот. — Может быть, все-таки продолжим испытания? — с надеждой спросил он у Демидова.
