– Мы забыли спросить, где находится речной вокзал! – Рихард раздраженно глядел на блестящие серебром жестяные крыши коттеджей. Их было довольно много – полоса домиков тянулась вдоль берега километра на два. Очевидно, те, что стояли в тени деревьев около самого озера, стоили больше, а те, что теснились дальше на берегу, – меньше.
– Ничего, мы ведь не всемогущи! – пожал плечами Оскар. В такую светлую ночь этот жест был прекрасно виден. Если его коттедж рядом с речным вокзалом, то он стоит у самого озера. Мы сейчас пойдем вдоль по берегу и, наверное, как-нибудь сможем узнать этот чертов речной вокзал!
Им не пришлось долго идти – они вскоре увидели перед собой большое и темное здание, по форме похожее на перевернутый утюг. Вокруг него расположились такие же темные и тихие коттеджи – только где-то вдалеке виднелись отсветы ярких огней и слышались звуки музыки. Очевидно, там собрались самые стойкие пьяницы – остальные в этот предутренний час уже мирно спят. Нужный им домик имел весьма скромные размеры, но вокруг него стояло несколько деревьев с пышными кронами – наверняка, днем дом выглядел очень мило и уютно.
– Нам предстоит потревожить покой еще одной пары! – усмехнувшись, пробормотал Оскар.
– Без проблем! – Рихард выставил сжатые кончиками большой и указательный пальцы. – Как ты думаешь, нам может понадобиться оружие?
– Запросто, – Оскар поиграл «глоком». – Но лучше его не выставлять сразу.
Кивнув, Рихард вынул из кармана громадный пистолет с квадратным в сечении затвором, марку которого Энквист не мог разобрать в темноте. Немец небрежно сунул его за пояс на спине. Они осторожно подобрались к двери и стали по сторонам. Потом Рихард одним пинком высадил дверь и ворвался внутрь. В коттедже была только одна комната, от которой стойкой отгородили подобие кухоньки. Кровать стояла в дальнем углу, у окна, и турок раскинулся на ней. Девицы нигде не было видно, хотя на спинке плетеного кресла висело нечто, похожее на трусики. Едва немец ворвался в комнату (а Оскар еще только заглянул в дверь), Тарик неуклюже вскочил с кровати и выхватил откуда-то небольшой автомат с глушителем. Рихард в прыжке пнул противника в руку, и очередь прошила потолок с противным визгом крошащегося дерева. Немец неловко упал рядом с долговязой фигурой, упираясь ей в ноги, но Оскар уже был рядом, целя прямо в лоб трясущегося турка. Одно мгновение Энквисту казалось, что нацеленный пистолет не помешает этому безумному снова попытаться выстрелить. Потом пальцы Тарика разжались, и автомат с гулким грохотом упал на пол. Сам турок, словно жизнь покинула его тело, осел назад на свою измятую и воняющую потом кровать.
– Мы ловкие парни! – поднимаясь с пола, восхитился Рихард. Почесав ушибленный локоть, он добавил: – Хотя и пьяные.
Оскар отсалютовал ему рукой с пистолетом, как когда-то это делали шпагами. Турок, застонав, подобрал под себя ноги и отполз к стене, где сжался в комочек. Было удивительно смотреть, как он сложил свое долговязое тело.
– Нет! Не подходите! – слабо прохрипел он на удивление высоким голосом.
– Ну-ну! – успокаивающе проговорил Энквист, пряча пистолет. – Мы совсем не те дьяволы, которых ты так боишься.
– Все вы ходите в обличьи людском! – турок говорил дрожащим голосом истерика или религиозного проповедника.
– Не дергайся, как баба, которую насилуют. Лучше немного успокойся и подумай: разве дьяволы собирались поговорить с тобой и уйти? Мы не будем тебя даже бить. Пришлось, конечно, применить насилие – но ты первый начал.
Долговязый не хотел слушать никаких доводов, только, как одержимый, мотал головой, вжимался в свой угол и бормотал что-то вроде «изыди, изыди!». Рихард, тяжело ступая, подошел к кровати и отодвинул Оскара в сторону.
– У-тю-тю, сю-сю! – передразнил он. – «Мы не будем тебя даже бить»! Не видишь, что ли – он в этом очень нуждается! Или нет: толпы ученых в лабораториях придумывают разные штуки, облегчающие беседы подобного уровня. Надо уважать их нелегкий труд.
В руках немца появилась авторучка.
– Что там? – поинтересовался Оскар. – Карманная дыба или шприц с «эликсиром правды»?
Не отвечая, Рихард извлек из ручки стержень и, отломив у него кончик, противоположный пишущему, поджег остаток. Турок смотрел на все это застывшим, невидящим взором, и только, когда облако дыма окутало его лицо, длинные руки и похожее на складную вешалку тело вновь задвигались. Он сильно, до слез закашлялся. Дыхание стало хриплым, но ровным.
– Прошу! – Рихард отошел в сторону. – Только будь осторожен, не вдохни остатки дыма. Вообще-то он тяжелее воздуха и должен уже опуститься на пол, но кто его знает…
Оскар недоверчиво покачал головой, но все же опасливо приблизился к кровати.
– Кто ты? – спросил Энквист.
– Я… у-аа-оу!!! – завыл тот таким голосом, какой бывает у людей, притворяющихся, что они вызвали духа и тот вселился в их тело. – Я… капитан Валериу Крайовяну из Румынского Королевского Агентства Информации!
