Двигаясь по второму туннелю, размышлял, что будет делать, когда сгорит последний факел. Самым разумным было бы вернуться знакомой дорогой назад. Теперь уже жалел, что взял с собой кроме двух факелов всего две сухие палки. Можно было бы привязать к ранцу как минимум десяток. Ну да кто ж знал, что этот ход тянется так далеко, да еще и раздваивается.
Последний кусочек портянки догорел, осыпавшись искрами под ноги. Денис потянулся за спину, доставая оставшуюся палку. Вдруг дунул сквознячок, слабое пламя на оставшемся от факела древке затрепетало и погасло. От тлеющего кончика отделилась тонкая струйка дыма и поплыла вдоль свода туннеля. Только сейчас путник обратил внимание, что тянуло свежестью. Не той холодной, которую он почуял, приближаясь к подземному источнику, а настоящей, насыщенной ароматами трав, порождающей желание дышать полной грудью. Без сомнения, впереди был выход. Осознание этого придало сил смертельно уставшему парню, и он двинул вперед практически вслепую, презрев опасность, возможно, подстерегающую во тьме. Под ногами чтото захрустело. Один раз даже споткнулся обо чтото, с гулким стуком отлетевшее в сторону. Воздух с каждым шагом становился теплее. Только теперь Денис понял, что кроме усталости он еще и невероятно замерз. Хотелось быстрее выбраться под жаркое солнце, подставить ему все тело и позволить пронизывать себя лучами, согревая каждую клеточку. А еще хотелось кипятка. Не чая или там кофе, а просто кипятка. Кипятка и горбушку подсохшего ржаного хлеба. Кстати, о кофе. Интересно, в этом мире в России есть кофе? Курево вон под запретом, так, может, и кофе не принято употреблять? Да ну его, это кофе! Выбраться бы скорее из этого подземелья!
Твою медь! парень в очередной раз споткнулся обо чтото, едва не упав.
Впереди засияли несколько ярких точек. Это вероятно был выход. И, судя по всему, он был чемто закрыт, через что и пробивались тонкие солнечные лучики.
Тьма перестала быть кромешной, а ближе к выходу и вовсе расступилась, превратившись в полумрак. Привыкшие к темноте глаза Дениса заслезились при взгляде на проникающие в подземелье солнечные лучи. Он остановился и присел у стены, давая зрачкам адаптироваться. Лишь после того, как смог спокойно смотреть на свет, прошел дальше и долго не мог сообразить, что же загораживает выход? Такое ощущение, будто прямо в проеме выросло гигантское дерево, плотно закупорив его своим стволом, оставив лишь несколько маленьких дырочек по краям, сквозь которые и проникал дневной свет. Бугрившиеся под ногами корни подтвердили догадку. Это сколько же времени прошло с тех пор, как это подземелье посещал последний человек, что на входе успело вырасти такое дерево?
Думая о том, что ему снова предстоит ковырять штыком грунт, освобождая себе выход, Денис обессилено прислонился к стволу. И тут до его слуха через ближайшее отверстие донесся голос. Знакомый голос. Гдето даже родной.
Двигаемся бесшумно, но быстро. До полной темноты должны миновать лес, наставлял когото старшина Григорий Антипыч. Уразумели? Тогда, кому надо, побыстрому оправились, бо по дороге не дам останавливаться, и в путь.
По ту сторону, рядом со стволом ктото запыхтел, завозился, послышалось какоето шуршание, глубокий вздох, и чтото зажурчало.
Денис приник к отверстию между стволом и меловой стеной и увидел чрезвычайно сосредоточенное лицо Фимки. Тот смотрел кудато себе под ноги с таким выражением, будто творил нечто шедевральное. Куда только подевалось отчаяние, только что овладевавшее узником подземелья. Ему в голову пришли слова из некогда слышимой старой песни, и он загудел в щель загробным голосом:
Послушай, Ефиимиий, я деерево, ни руук, ни ноог! Я беззащитное создаание! Ктоо даал тебе прааво ссать на меняа?!
Журчать тут же перестало.
Эээто, Фимка ошарашено пучил глаза на ствол. Э, иизвиняйте, вовотето вот...
Да лаадно те, великодушно прогудел Денис. Мне оно даже на поользу. Тока в следующий раз ссы под корень, а не на ствол. Понял?!
Эээто, ну, аага, кивнул тот, продолжая таращить глаза.
Ну, если больше ничего не хочешь, можешь идти. Только позови ко мне старшину. Мне нужно сообщить ему секретные свееденияа.
Перепуганный солдат неистово закивал, попятился и скрылся из обзора. Шутник тут же пожалел, что напугал парня. Вот возьмет и не скажет ничего старшине, побоится, что тот не поверит. Уйдут, и останется незадачливый пугатель ссущих солдат ковырять меловой грунт в одиночестве.
Однако через несколько секунд он услышал ругань старшины и бубнеж Фимки. Вот они оба появились в поле зрения.
Я вот тут... А оно... бессвязно пытался объяснить ситуацию Ефимий, тыча пальцем в сторону дерева.
Да кто оното, ити его? Кто меня звал? раздраженно пытал солдата Григорий.
Да я это, я! заорал Денис, боясь, что старшина махнет рукой на Фимкин бред и уйдет. Григорий Антипыч, господин старшина, это я, Сомов Дионис!
Во! обрадовался Фимка подтверждению своих слов, особо не вникая, кто и что кричит.
