– К тому времени уже проведут уборку и все уничтожат! – захныкала женщина, но Рита положила на ее плечо руку, призывая к спокойствию, задумчиво пробормотав:
– Клиринговая служба приедет после двенадцати дня, когда последние гости разъедутся по домам. Обычно сперва убирают центральный зал, затем прилегающие коридоры, а после остаточные комнаты и террасы, – уставившись на девушку, я не понимала, откуда та владеет такой информацией, но Рита лишь покраснела и, отведя взгляд, скупо пробормотала: – Я работала в клининге, имею представление…
На том мы и порешили, хотя лично мне спокойнее не стало. Хотелось вернуться прямо сейчас, забрать находку и выдохнуть. Но здравый смысл твердил, что вернуться на балкон сейчас прямо пропорционально новой порции приключений на пятую точку. К тому же платье во второй раз мне никто не даст, это я поняла по взгляду матери Риты.
– Тогда расходимся, завтра много дел! – заключила девушка, снова утаскивая меня.
– Стойте! Через три дня заступает новая смена. К этому времени у меня уже должна быть эта бирка, а пока я могу повесить платье на манекен, – женщина замолчала, но дала понять, что разговор не окончен. Немного растерявшись, она нехотя пробормотала: – Мне очень неудобно, но не могла бы ты оставить мне в залог паспорт или студенческий билет? В залог.
Сказать, что это было неприятно – промолчать. Я чувствовала себя грязной и потерянной воровкой, скатившейся на самое дно. Слезы снова подступили к глазам, заставляя задыхаться от спазма в груди.
И тем не менее я дрожащими руками распахнула сумку, чтобы найти студенческий билет. Он всегда был со мной.
– Черт! – перерыв всю сумку, я с ужасом осознала, что потеряла еще и его. Хотя… Может, оно и к лучшему? Зачем мне студенческий билет, когда из вуза выгнали? Отмахнувшись от вопросов Риты, я монотонно достала паспорт и всучила его в руки женщине.
Затем молча ушла. От всех событий дня кружилась голова и можно было сойти с ума. Но я не стала копаться в деталях, а решила отложить все проблемы до завтра. Там, на другом конце города, меня ждала спящая доченька.
– Лия… – вдохнув родной запах и обняв сладко спящую девочку, я наконец расслабилась. Что бы ни происходило вокруг, у меня было мое персональное счастье. Кусочек рая на земле. Человек, ради которого я сверну горы, чего бы мне это не стоило.
***
Утро следующего дня началось, как говорится, не с кофе. Кто-то настырно звонил на мобильный, снова и снова. Хотя сегодня был первый день, когда я не считалась студенткой, смена на работе начиналась в два часа дня, поэтому только к двенадцати я собиралась вернуться за ценником, чтобы смешаться с людьми из фирмы клининга. То есть в семь утра никто не должен тревожить!
– Да! – слишком резко буркнула в трубку. Ведь всего два часа назад я встала, чтобы покормить дочь. Спать хотелось неимоверно.
– Госпожа Иванова? – в трубке раздался елейный голос, который смутно напоминал мне женщину-секретаршу нового ректора. Она слишком сильно тянула согласные, и тембр становился очень узнаваемым. – Простите, что беспокою так рано. Но это личное распоряжение ректора… Он велел вам явиться в вуз в самое ближайшее время.
– Документы забрать я могу в другой день, – задохнувшись от возмущения, сказала я. Нет, ну что за наглость?! Мало того, что Вяземский выгнал меня с позором и волчьим билетом, так еще указывал, когда явиться за документами!
– Нет, вы не поняли… – усмехнулась она. – Думаю, речь как раз пойдет о вашем восстановлении. Так что поторопитесь.
Подорвавшись на постели, я пообещала добраться до вуза так быстро, как только возможно. Лию тоже собрала с собой, ведь не имела возможности видеть ее целыми днями.
– Куда это ты ребенка нарядила?! – перегородив выход, свекровь сузила глаза, внимательно осматривая меня с ног до головы. – Собралась ее с собой на учебу тащить? Ума совсем нет?
– Мы ненадолго, – зачем-то сказала я и получила целый вагон вопросов, типа: «Тебя что, выгнали?», «Без профессии осталась, двоечница?» или «За что сыну такое горе?!»
– В общем так, либо ты оставляешь дочку со мной, либо я еду с вами, – заключила женщина и победно улыбнулась, когда я, закусив губу, передала дочь свекрови. Время шло на секунды, и ждать лишние полчаса не было возможности.
Зато уже через двадцать минут я влетела в приемную ректора и буквально упала на стол секретарши. Та позвонила Вяземскому и тут же мне ответила:
– Проходите в кабинет. Дмитрий Вячеславович подойдет через минуту.
Стараясь привести дыхание в норму, я осторожно открыла дверь и медленно, чеканя шаг, направилась к уже знакомому креслу. Теперь этот кабинет казался мне зловещим, не сулящим ничего хорошо. И почему-то только сейчас я задумалась, с чего это вдруг мистер Я-Лучше-Всех решил вернуть меня обратно? Нужно будет продать душу во благо науки?
Но все мысли вылетели из головы, когда я дошла до рабочего стола Вяземского и увидела, что лежит на нем. Нет, это точно была галлюцинация, такого не могло быть…
– Студенческий билет и маска… – вслух прошептала я, будто надеясь развеять видения, озвучив его.
