— Вы это специально, да?! — воскликнула я. — Специально поцеловали меня? Сразу обо всем догадались?
— Признаюсь, я не был уверен, — усмехнулся Герат. — Но у меня возникли подозрения, как только я увидел ваш хорошо сделанный шрам, и лицо ничем не отличающееся от иллюзии. Зная вашу силу… не сомневался, что вы способны на подобное. Следовало лишь убедиться…
— Будьте вы…!
— Проклят? Илона, я и так, возможно, проклят.
— О чем вы?!
— Неважно…
Впрочем, в глазах и в лице Герата не сквозило узнавания. Он смотрел на меня так, словно представшее ему другое лицо нисколько его не удивляло.
— И что? — я понимала, что почти кричу, но ничего не могла с собой поделать. — Что теперь? Что вы спросите, что сделаете?
Герат поднял руку, словно призывал к тишине, и сделал шаг ко мне, но я отшатнулась как можно дальше.
— Да успокойтесь вы, — с досадой сказал он. Сложил руки на груди и стал привычным мне ректором — жестким, сдержанным. — Я не собираюсь пытать вас, зачем вы прятали это восхитительное лицо. У каждого из нас свои тайны. И знаешь, Илона… — он горько усмехнулся. — Ты была права в одном. Доверие нельзя получить насильно. А ты все еще недостаточно мне доверяешь. Я решил сменить… тактику.
— Что? — не веря своим ушам, переспросила я. — Что… вы имеете в виду?
Странная растерянность охватила меня.
В это мгновение уже должно было происходить то ужасное, чего я боялась. Самое страшное — угроза моей жизни, сражение, в котором не известно, кто из нас выйдет победителем… Да и я погибну в любом случае, убив кого-то столь высокостоящего, как Герат. Самое лучшее, что я ожидала — это что Герат поставит меня в жесткие условия, что я окажусь игрушкой в его руках, с которой он может делать что угодно. И это будет уже не «сделка», это будет тюрьма, в которой он окажется полноправным хозяином. Жизнь под его властью в постоянном страхе.
Но ничего этого… не было. Лицо ректора нельзя было назвать добродушным, жесткая складка пролегла в губах, в глазах притаилась то ли злость, то ли горечь. Одна ладонь сжимала локоть другой руки. Напряжение, горечь… что-то такое. Но он не припер меня к стенке. Ни физически, ни морально. Он до сих пор у меня ничего не спросил!
— Я решил сменить тактику с вами, тарра Илона, — усмехнулся Герат. Развернулся ко мне, и огненные глаза засверкали, словно внутри у него вспыхнул пожар. — Понимаете, Илона, я хочу обладать своей Великой целиком. Хочу полного ее доверия. Не желаю тайн и секретов, что она будет хранить у себя в уме или сердце. И сам хочу иметь возможность доверять. А все это… невозможно получить насильно. Я больше не буду требовать у вас доверия. Я попробую… получить его… другим способом. Поэтому сейчас я ничего не спрошу у вас, — в лице его мелькнуло лукавство. — Ни кто вы на самом деле — откуда у вас это ослепительное лицо аристократки голубых кровей. Не бледнейте, Илона… это слишком очевидно, чтобы не обратить внимания. Ни почему вы это скрываете. Я не спрошу, — новая вспышка лукавства.
Что это? Великодушие или тонко выстроенная игра? Герат решил больше не давить на меня, а получить все манипуляциями, изощренной игрой на чувствах, на чувстве доверия… И ведь так он может «овладеть своей Великой целиком» куда проще, чем если давить и гневаться.
— Разве что вы сами мне сейчас все расскажете. Как насчет этого, Илона? Так мне легче будет продумать стратегию нашей поездки на бал… Но это — на ваш выбор, — закончил Герат.
Мне показалось, я оглохла. Его голос раздавался словно издалека, из другого мира. Потому что такого просто не могло происходить. Все должно было быть не так!
Все должно было быть ужасно.
А вместо ужаса Герат дал мне кусочек жизни. Пусть даже он тонко манипулирует мной… я никогда не забуду того, что он для меня сделал. Повел себя не так, как я ожидала.
Я закусила губу. Может быть, он прав. Сейчас отступать некуда. Мне стоит довериться ему целиком, и так он знает почти все… Он, похоже, этого достоин!
Или нет? Или все это его изощренная стратегия…
— Илона, ну так что, не желаете поговорить откровенно прямо сейчас? — услышала я его уверенный глубокий и бархатистый сейчас голос.
— Я не знаю… — искренне сказала я сквозь набухающие на глазах слезы. Порыв охватил меня — благодарность, растерянность, что-то неописуемое, как будто шагнула со скалы, но вместо трагичного падения вниз, полетела. В три быстрых шага я приблизилась к нему, обняла за талию, и, как девочка, прижалась головой к его груди.
— Спасибо… Спасибо, Герат… таросси ректор… Спасибо!
Каким бы ни был мужчина опытным, жестким, насмешливым… любым, но каждый из них испытывает трепет, когда женщина вот так вдруг убивает дистанцию, когда внезапно проявляет благодарность и доверие. Когда…
В тот момент, когда моя щека коснулась чуть шершавой ткани на груди Герата, я услышала, что он выдохнул. Не облегченно — с другим, более сильным и глубоким чувством.
Одна его рука бережно легла мне на затылок, смяла волосы, согрела, другой он обнял меня, и показалось, что спину прикрыли теплым пледом.
