– В вас бродят шпионские амбиции? – чуть насмешливо улыбнулся Родвер и тут же добавил строго: – Нет, на это я не могу пойти.
– Почему? Это самое разумное, изящное решение.
– Слишком опасно для вас. Какой бы хорошей актрисой вы ни были, он может ощутить, что вы уже не испытываете большого удовольствия от общения с ним. И тогда… я не знаю, как он поведет себя. Может ведь прямо где-нибудь на свидании перейти к решительным действиям. К тому же я не допущу, чтобы вы проводили время с человеком, опасным для вас. Вы будете кем угодно, но не наживкой.
Говорил он непререкаемым тоном, как строгий отец или муж, который гораздо старше. Бескомпромиссно и в то же время озабоченно.
«Ну вот откуда столько личной заботы? – подумала я. – Словно он давно меня знает, словно я дорогой и близкий ему человек. Дорогая ему женщина».
– Я уже наживка для них, Родвер. И вы знаете это, – спокойно сказала я. – Но я признательна вам за то, что бережете меня… ради академии и страны.
– Тогда просто не показывайте вида, что знаете правду! – резковато ответил он. – Пошлите подонку письмо, что сегодня не сможете прийти на встречу. Потом отговаривайтесь делами, дайте понять, что больше не желаете встречаться с ним. Женщина вашего положения вообще не обязана обосновывать свое решение, если более не хочет видеть кого-либо из своих кавалеров! И живите как жили. Остальное зависит от нас, – под «нас» он явно имел в виду себя, каких-то своих подручных и, возможно, Бара. – Этим вы лучше всего мне поможете.
– Хорошо, Родвер, я доверюсь вам, – сказала я.
Если честно, устала от чувств и волнения. От осознания, что над моей академией нависла угроза. От переживаний, вызванных пощечиной, которую дала мне жизнь.
– Только, пожалуйста, ставьте меня в известность обо всем, – добавила я.
Я написала вежливое письмо подлому проректору, мол, не смогу прийти на свидание, и отправила с курьером. Еще поговорила с Родвером. По правде говоря, мне не хотелось уходить: с ним я чувствовала себя в безопасности даже после сегодняшних новостей.
Он как скала. Местами вредная, с острыми уступами. Но надежная. На нее, то есть на него, можно опереться и точно знать, что он выдержит этот груз.
Но Родвера ждали дела, связанные с расследованием, не уходил он явно лишь потому, что не уходила я. А меня ждал одинокий вечер.
Хочу я или нет, а пора идти.
Я достала из шкафа плащ: последние дни к вечеру холодало. Устало улыбнулась секретарю, пошла к двери и вдруг услышала:
– Леди Магрит, в сложившихся обстоятельствах я считаю своим долгом проводить вас. Вы позволите?
Видимо, разрешение ему не больно-то и требовалось. Он стремительно накинул на плечи плащ и пошел за мной.
– Думаете, я теперь не могу спокойно пройти по территории академии? Даже под пологом? – спросила я.
Давать разрешение, если он его не особо и ждал, не видела смысла. К тому же я была несколько сбита с толку изменениями в его поведении.
Этот горячий, отчаянный поцелуй руки, искренняя, немного чрезмерная забота, настойчивость в желании проводить меня сейчас. Что все это значит?
Может, я все же как-то… немного небезразлична ему?
Да нет, Магрит, брось. Не нужно снова выдумывать романтическую любовь.
Шпион-скала действительно печется о твоей безопасности, но только потому, что она связана с безопасностью страны. Ну и, видимо, он достаточно заботливый и надежный человек в целом.
Слишком недолго он тебя знает, чтобы испытывать к тебе сильные чувства.
То, что кто-то готов защищать тебя и заботиться, вовсе не значит, что он в тебя влюблен. Может, это просто его работа.
Видно ведь, что Родвер – настоящий мастер своего дела и служба для него – главное.
– Нет, просто полагаю, что, получив ваше послание, мистер Колбин может набраться наглости подкараулить вас в саду, – усмехнулся Родвер. – Вы не сильнее его, поэтому при желании он может разглядеть вас под пологом. Позвольте, – он набросил на нас полог полной невидимости и тишины (его-то полог не пробить ни мне, ни Колбину) и предложил мне локоть.
Ну что ж… Я взяла его под руку. Очень высокий. Когда идешь с таким мужчиной, то сама себе кажешься миниатюрной, как маленькая девочка.
– А чтобы быть полностью спокойным за вашу безопасность, я должен переселиться к вам или переселить вас к себе. И не отходить от вас ни на шаг, – вдруг добавил он с усмешкой. – Но, боюсь, на это вы не пойдете.
– Да уж, – с такой же усмешкой ответила я. – Признаюсь, за последнее время мне хватило вторжений в мою жизнь.
Хотя я ведь хотела изменений. Найти мужа и чтобы жизнь засияла новыми красками.
Вот она и засияла. Только краски не те. Не приятные и нежные, а яркие и опасные. Да и из кандидатов в мужья остался один Бар.
– Присядем, – вдруг услышала я прежде молчавшего Родвера.
Он указал на скамейку в пустынном уголке перед поворотом к ректорскому дому. Лучи заходящего солнца ласково играли на колышущихся листьях, неподалеку звенел ручеек на рукотворной горке с камнями и растениями, пели птицы. Приятное место.
– Хорошо, если желаете, – согласилась я.
