— Но я сам виноват, — бывший ректор обращался уже к своему главному почитателю, к себе самому. — Надо было предвидеть, что такой грязный кобель, как ты, переметнется на сторону симпатичной принцесски. Ты же влюбился в нашу Аленну, да? Ну, признайся перед смертью. Ей будет приятно знать, что такую, как она, кто-то любит.
Дядюшка мерзко захихикал.
— Я не люблю Аленну! — впервые за все время подал голос Никс.
Глупо… Но в этот момент у меня в груди что-то оборвалось. Я знала, что чернак не любил меня. Знала, что его интересовало только выдуманное приданое. Но услышать это вот так, из его уст, оказалась не готова.
— Конечно, не любишь! — продолжал издеваться Симеон. — Ты любишь деньги. Красивые золотые кругляшки. А у нашей принцесски их много. Очень много. С таким довеском можно любить кого угодно, даже эту… мужеподобную заносчивую перепелку! Еще и воровку, кстати, — он повернулся ко мне. — Это же ты утащила мой порт-ключ, паршивка. Но ничего. Папочка не успеет. Да! Я гений, я все продумал! Даже защиту от тебя! Тебе больше не удастся спутать мои планы! Одного раза вполне достаточно!
Бывший ректор вытащил из кармана очередной артефакт. «Да сколько же их у тебя?!» — мысленно возмутилась я, когда грубые плети силы подняли меня в воздух.
Дядюшка снова нацепил черный капюшон и направился к выходу. Сзади идиотским воздушным шариком на поводке болталась моя безвольная тушка, то и дело врезающаяся в потолок. Судя по сдавленным ругательствам за спиной, с Никсом обошлись так же.
Ободрав о каменную кладку все, что только можно, я почти обрадовалась, когда, наконец, рухнула на мостовую двора недалеко от водоворота тьмы. И, как оказалось, рано: дядюшка еще не закончил.
Картинно воздев руки, он снова что-то забубнил, обращаясь к своей подобной зомби пастве. Чернаки, побросав мусор, который трудолюбиво таскали к порталу в Бездну, уставились на своего гуру стеклянными глазами. Но мне было не до новых откровений дядюшки. Я, не отрываясь, смотрела ему за спину. Там, на месте исчезнувшей мусорной башни, образовался увеличивающийся на глазах котлован, наполненный пузырящейся ярко-голубой жижей. Мало того, творение Оли, которое она в очередной раз наделила свойством самовостанавливаться, уже проделало целый канал и медленно стекало прямо в водоворот тьмы посреди двора.
Несмотря на серьезность ситуации, я тихонько захихикала. Что бы там ни планировал свихнувшийся дядюшка, но Локхар в его планы больше не входит. Моей ученице таки удалось создать камнежорку, и это варево уничтожит замок еще до рассвета!
— Да вы что, с ума посходили?! — закричал вдруг Никс.
Вынырнув из злорадных мыслей, я скосила глаза, пытаясь рассмотреть, что там происходит.
— Это же принцесса! За ее смерть Правитель казнит всех до единого! Даже детей!
Но чернаки не обращали на его крики никакого внимания. Большая часть так и осталась стоять, мерно раскачиваясь на пороге Бездны, а несколько ушло куда-то мне за спину, и оттуда доносились удары железа о камень. Но чем они там занимались, мне было не рассмотреть.
— Кричи, — радушно предложил дядюшка. — Можешь рассказать им, какой я плохой! Я не против. Они все равно слышат только мой голос, и только тогда, когда я этого захочу. А вы просто два отступника, чуть не навлекшие на их детей гнев Безымянной своим неверием. Хорошие у меня артефакты, правда? Я уже говорил, что гениален? Да? Ну, ничего, скажу еще раз. Вы все равно больше никому ничего не расскажете! Я — гениален! Я — велик! Я…
— Псих и слабодарец с манией величия, — не выдержало мое ехидное высочество.
— Это ты так думаешь, — прошипел дядюшка, склонившись надо мной. — А я буду править двумя континентами, когда твои кости будут глодать ифиты в Бездне!
— А Создатели будут тебе тапочки приносить. В зубах, — хрипло расхохоталась я.
— Я почти захотел оставить тебя в живых, чтобы ты увидела момент моего величия и захлебнулась собственной завистью! — налитые кровью глаза Симеона не отрывались от моего лица. — Но, нет… Такой ошибки я больше не совершу! Ты умрешь здесь и сейчас! А я стану властелином Вселенной! Так, как это предначертано Создателями! Так, как это случилось бы еще полвека назад, если бы не ты!
Он снова ударил меня ногой с такой силой, что я отлетела на насколько метров в сторону.
— Ты безумен, — заговорил Никс, пока мое избитое высочество судорожно пыталось вдохнуть. — Пятьдесят лет назад мы были детьми. Что могла тебе сделать маленькая девочка?!
— А этого оказалось достаточно! — рявкнул дядюшка, наконец, прекратив меня пинать. — Девочка, женщина… Все беды от баб, ты не знал?! Это ее я должен благодарить за то, что почти потерял королевский Дар и превратился в жалкого слабодарца. И если бы не мой мощный гений… Так… О чем это я? Ах, да. Вот эта дрянь сделала меня слабодарцем, еще находясь в утробе матери! Ну, что тебе стоило оказаться парнем?! Ведь у правителей не бывает дочерей!
Он снова принялся с остервенением пинать мою и без того превратившуюся в один большой кровоподтек тушку. Перед глазами все поплыло, но голос обезумевшего от ненависти дядюшки никуда не делся.
