Как это хлыщ оказался рядом, присосавшись к запястью слюнявым поцелуем, я даже не поняла. Но упомянутое воспитание не позволило мне не только вырвать руку из потных ладошек, но даже вытереть её о штаны впоследствии. Я мило улыбнулась и погрозила пальцем.
— Разве так положено обращаться с ректором?
Это-то и оказалось моей роковой ошибкой. Уж не знаю, что такого Лоен усмотрел в обычном светском ответе, но он с громким стуком приземлился на колено передо мной, вновь завладев ещё не просохшей рукой. А дальше я просто молча обалдевала, с каждой фразой всё глубже впадая в натуральный ступор.
— О, Аленна! Вы так прекрасны и великодушны!
«Эмм… О чём это он?!»
— Я столько времени мечтал сказать Вам об этом!
«Интересно, сколько, если я впервые его увидела вчера болтающимся кверху задом под потолком?»
— Я влюблён так искренне, как только может любить истосковавшееся по теплу одинокое сердце!
«Мне даже неинтересно, в кого! Пусть мне кто-нибудь объяснит, при чём тут я-то?!»
— Вы так прекрасны, что просто не можете не быть доброй и нежной!
«Да неужели? Кто так жестоко обманул этого идиота?»
— Поэтому я прошу у Вас милосердия!
«А давай, я тебе лучше золотой дам? Или даже два?»
— Позвольте мне жить, богиня! Позвольте мне любить!
«А чем моё обслюнявленное тобой высочество мешает?!»
— Станьте моей женой!
— Ты что, охренел?! — ляпнула я вслух.
— Простите, что? — подавился очередным высказыванием Лоен.
— Я хотела сказать, — спохватилось моё офигевшее высочество, — что для чувств такой глубины прошло слишком мало времени, чтобы верить в их искренность.
Он тряхнул головой, видимо, решив, что моё первое высказывание ему почудилось:
— Я понимаю Вас, лерра Аленна. Но я сумею доказать Вам искренность своих чувств! Вы увидите, как я умею любить!
С этими словами он снова облизал мою руку и, наконец, убрался из кабинета. Создатели, что это было? При первой встрече Лоен не показался мне храбрецом, способным не только влюбиться в дочь правителя, но ещё и признаться ей в этом.
Сбросив на дверь искорку блокирующего плетения, я тщательно вымыла руки, не пожалев парочки чистящих зелий для ран из неприкосновенного запаса. Ифит его знает, что за психоз обострился у моего ассистента. Вдруг это заразно?
Взглянув на часы, я махнула до скрипа отмытой рукой на гору бумаг, подпирающую потолок. Домой. Вручу Оли обновки, надеюсь, этот болван действительно купил всё необходимое, поужинаю по-человечески и пороюсь в своей библиотеке. Что-то мне подсказывало, что простой оговоркой про ученицу я подложила своему невезучему высочеству большую свинью.
Глава 6. И ректор ума наберётся, коль около студиозов потрётся
А дома вовсю воняло. И чем бы вы думали? Правильно! Именно тухлыми яйцами! Это уже становится традицией. Отвратительной традицией!
Мое обозлённое высочество, пнув тюк с одеждой для мелкой, рвануло в коридор и чуть не сшибло приблуду с ног.
— Это не я! — тут же завопила Оли, не дав мне вставить ни слова.
— А кто тогда?
— Оно само, — она развела руками с самым невинным видом.
Мне даже на мгновенье стало стыдно: почему я во всём виню мелкую? Мало ли, что могло произойти. А то, что до её появления в этом доме тридцать лет вообще ничего не случалось, это, разумеется, чистая случайность. Ага… А я — наивная незабудка.
— Показывай, где и что оно само? — вздохнула я.
Пятнадцать минут и десяток «оно само» спустя мне удалось выяснить, что, собственно, произошло. Найдёныш опять хотела, как лучше, а получилось… Получилось то, что у неё обычно получается. Оли решила сделать госпоже магичке приятное и навести порядок в лаборатории. Желание вполне объяснимое, так как по моему приказу духи туда не суются, а после наших ночных изысканий помещение напоминало сто лет не чищеный хлев. Всё бы хорошо, но результаты наших неудачных экспериментов она, не задумываясь, слила в одно ведро! Что там с чем среагировало, не возьмусь теперь разобраться даже я. Но, когда перепуганная приблуда сбежала с места преступления, радужной пены с резким запахом тухлых яиц натекло уже по щиколотку.
Отослав найдёныша отмываться, я с некоторой опаской пошла в лабораторию. За дверью что-то подозрительно побулькивало. Встав сбоку, моё наученное горьким опытом высочество осторожно приоткрыло створку. Предосторожность оказалась нелишней. Тухлятиной шибануло так, что у меня потемнело в глазах, а радужная пена полноводной рекой потекла в коридор, закручиваясь у моих ног мелкими водоворотами.
— Убрать! — рявкнула я, призывая домашних духов. — Хоть в Бездну отправьте эту субстанцию, но чтоб я её больше не видела!
Секунду спустя я пожалела о своих опрометчивых словах. Духи — хорошие слуги, но у них есть один недостаток — любой приказ они воспринимают буквально. Не успело моё одуревшее от вони высочество договорить, как посреди коридора образовалась иссиня-чёрная воронка. Минуты три я с отвисшей челюстью наблюдала, как потоки радужной пены со свистом исчезают в её недрах. Наконец дыра с грохотом, от которого заложило уши, схлопнулась, и наступила тишина.
