Однажды в МТС из Цауля вернулся один из недавно прибывших тракторов ДТ-54 с одно-лемешным плугом для глубокой вспашки. Тракторист, работая неподалеку от лесного массива, зацепил огромным лемехом толстенный корень. Лемех — пополам. В то время это было ЧП довольно большого масштаба. Лемехов в запасных частях не было. Заказывать плуг целиком необходимо было через госснаб за год ранее.
Собрали целый консилиум. От главного инженера и механика до сварщика. Сварщик благоразумно отказался, мотивируя тем, что после сварочных работ лемех даст трещину рядом со швом при обычной нагрузке. Коля попросил:
— Разрешите мне попробовать. Хуже уже не будет.
Разрешили. Не снимая лемеха, Коля колдовал над ним с утра до поздней ночи. Сварил по линии разлома с усилением швов. С тыльной стороны наварил несколько косынок невиданной доселе формы. Потом в ход пошел ацетиленовый резак. В режиме нагрева отпустил всю зону сварки.
— Снять напряжение металла. — Объяснял он свои действия сварщику.
На второй день утром, сев за рычаги трактора, вместе с механиком выехали на испытания. Прошлись по прошлогодней вспашке, постепенно опуская лемех на полную глубину.
Достаточно! — сказал механик. — Запаса прочности хватит с лихвой.
Но Коле этого было мало. Выехав с массива, прошелся по нетронутой еще целине. Механик занервничал:
— Сломаем!
А Коля, углубляя борозду, пахал. В МТС вернулись победителями.
Я учился ещё в елизаветовской школе, когда проездом Николай Яковлевич зашел к нам в гости. Сидя за столиком в саду, беседовал с отцом. Мимо наших ворот, надсадно урча, проехал, где-то разгрузивший песок, огромный ЗИС. Возвращался с калыма. Грузовик уже скрылся за нашим домом. Внезапно Николай Яковлевич вскочил и, не говоря ни слова, побежал в огород. Отец недоуменно пожал плечами:
— Что с ним? Вроде не пьяный… Побежал как сумасшедший.
А двоюродный брат отца, не добежав до конца огорода рванул наперерез через соседские огороды. На ходу снял пиджак и стал крутить его над головой, призывая водителя ЗИСа остановиться. Успел. Водитель неохотно притормозил:
— Ты что! Сказился, Коля? Что с тобой?
— Ты что, не слышишь? Сейчас порвет тарелки двух выхлопных клапанов. Головку блока запорешь. Вот тогда покалымишь!
Водитель нехотя сошел. Внимательно прислушался к холостому ходу двигателя. Выключил зажигание.
— Спасибо, Коля!
В сарае, где жила наша корова, в дверях на высоте моего роста был закреплен выдвижной толстый гладкий прут металла. В дошкольном возрасте я часто использовал тот прут в качестве турника. Подоив вечером корову, мама выдвигала прут и просовывала его в другое отверстие дверной коробки.
— Зачем? — спросил я маму.
— Сейчас больше по привычке. А в конце сороковых такие пренты ставили многие.
— Для чего?
— Чтобы не увели корову. После войны, бывало, через огороды ночью уводили у людей коров. А до утра — ищи! Не найдешь.
Я до сих пор помню тот прент. В одном месте он был слегка расплющен. В расплющенной части было отверстие с резьбой. Запор ввинчивался специальным ключом, который невозможно подобрать. Делал тот запор с секретом дядя Коля Единак.
С сорок девятого отец занимался пчеловодством, о чем я уже писал. Мед сливал в большие молочные фляги, которые в те годы были дефицитом. Будучи в Могилеве отец присмотрел у старьевщика во дворе почти новую алюминиевую молочную флягу. Дно зияло продольным разрезом, оставленным острым топором. Купил по дешевке, практически по цене металлолома.
Поехал с бидоном на станцию, в МТС.
— Коля! Этот бидон можно заварить или запаять?
— Можно. Аллюминий сваривают только в Кишиневе, может быть уже и в Бельцах. Но везти туда — себе дороже, плюс работа. Можно паять, но нужен специальный припой. Но он не прочный, отвалится.
— А как закрыть эту дыру?
— Проще заклепать, — ответил Николай Яковлевич, старательно отковывая на наковальне топор диковинной формы. — Оставь, вон там в углу, будет время — заклепаю.
— А что ты так старательно отковываешь?
— Барду, брат. Плотник знакомый из Тырново заказал.
— И долго еще будешь ковать?
— Тут еще на полтора часа работы. Зато какая красавица получится!
— Сколько ты с него возмешь за эту барду?
— Десять рублей.
— Коля! Я тебе вот сейчас даю десять рублей, только заклепай сразу.
— Брат! Тебе не понять! Барда — это произведение. Мне интересно самому. Оставь бидон. Придешь завтра, послезавтра. Будет готов.
Через несколько дней отец, будучи в Дондюшанах, зашел в МТС.
— Коля! Бидон готов?
— Давно. Забирай!
Отец внимательно осмотрел дно бидона. Заплата была наложена аккуратно, заклепки на равном расстоянии друг от друга.
— Коля! А ты проверил бидон? Заливал воду?
— Зачем? Я знаю, как я клепал.
Прибыв домой, отец перевернул табурет вверх ножками, установил бидон и аккуратно налил в него два ведра воды. На следующее утро проверил. Ладонь была сухой.
С тех пор прошло шестьдесят лет. Тот бидон у меня сейчас на чердаке старого дома. Только я им не пользуюсь. В семидесятых отец встроил в него ТЭН (термоэлектронагреватель) и в течение двадцати пяти лет варил в нем самогон. Наложенная Колей заплата брагу и температуру держала надежно.
