Грэм Джойс – яркая звезда современной британской литературы, тонкий психолог и мастер увлекательной фабулы, автор, который, по словам именитого Джонатана Кэрролла, пишет именно те книги, которые мы всю жизнь надеемся отыскать, но крайне редко находим. Он виртуозно препарирует страхи и внутрисемейную ненависть, филигранно живописует тлеющий под спудом эротизм и смутное ощущение угрозы.«Реквием» явился одним из первых в художественной прозе – за восемь лет до Дэна Брауна с его «Кодом да Винчи» – переосмыслением тем и мотивов, заявленных Майклом Бейджентом, Ричардом Ли и Генри Линкольном в их криптоисторическом исследовании «Святая кровь и святой Грааль». Итак, после трагической смерти жены от несчастного случая школьный учитель Том Уэбстер приезжает из английской глубинки в Иерусалим, где живет его старая знакомая Шерон. Вскоре священный город – живое воплощение истории, отягощенной грузом многовековой любви и ненависти, – начинает творить над Томом свою привычную магию: то подбросит фрагменты Кумранских свитков, за которыми охотятся все спецслужбы и церкви мира, то заставит видеть джиннов и слышать будто бы саму Марию Магдалину, излагающую историю, отличную от евангельской…
Хочу выразить благодарность и тем, кто одобрял мой замысел, и тем, кто предупреждал меня о трудности его воплощения: Дейву Беллу, моему издателю Луиджи Бономи, Рэмси Кэмпбеллу, Гэти Кэри, Питу Коулборну, Кристоферу Фаулеру, Дэвиду Гроссману (за вечерние беседы), Дейву Холмсу, Дэвиду Хоу, Сью Джонсен (за множество ценных идей), Крису Ллойделу, его преподобию Питеру Маккензи (за то, что он разрешил пользоваться его библиотекой и накопленными знаниями), Роду Миллеру и Рогу Пейтону, Филу Рикману, Мартину Тюдору, Хэлен и Квентину Уилсон и многим другим.
Вечеринка, затеянная перед летними каникулами одним из преподавателей – коллег Тома по школе, в которой он не успел отработать и года, – раскрутилась на полную катушку. Заметив, что запасы спиртного на кухне истощаются, Том спрятал бутылку пива под стул и направился нетвердой походкой в туалет. Вернувшись, он обнаружил, что в комнате начались танцы, так что к пиву пришлось добираться чуть ли не ползком. Он протянул руку, но в темноте вместо бутылки пива наткнулся на женскую ножку, за которую и ухватился.
Изящная ступня посылала его пальцам электрические импульсы. Его ладонь невольно поднялась выше, нащупала коленку, обтянутую нейлоновой «паутинкой», и остановилась на потрясающем бедре. Таких бедер ему еще не приходилось ощупывать. Прошло минут десять. По-прежнему держась за женскую ногу, Том попытался наладить контакт с ее хозяйкой, которая поначалу холодно игнорировала его присутствие.
– Если вы не собираетесь отпускать мою ногу, – произнесла наконец Кейти, – то мне, наверное, придется представиться.
Том был пьян – что случалось с ним нечасто, – однако стоило его взгляду проследовать от коленки к бедру и выше, к голове с белокурыми волосами, как он понял, что это «его судьба». В те дни Том свято верил в судьбу.
Кейти в тот момент вовсе не думала, что тоже встретила свою «судьбу». Думала она только о том, что какой-то пьяный тип вцепился в ее ногу. Несколько минут она старалась не обращать внимания на возню под стулом, надеясь, что незнакомец рано или поздно отползет в сторону. Но он не отползал. Приподняв бровь, она слушала, как Том, собрав все силы, мужественно пытается завязать знакомство. И как ни странно, ему это удалось; он, похоже, даже протрезвел. В тот же вечер он выпросил у нее номер телефона, а спустя несколько месяцев Кейти тоже начала думать, что, может быть, это действительно «судьба». Через год они поженились.
С тех пор прошло тринадцать лет.
Поначалу Том и в прямом, и в переносном смысле так и не выпускал из рук ее ногу. Он никак не мог поверить, что эта умная, элегантная женщина решила связать свою жизнь с ним, и искал взглядом пролом в потолке, через который она, по всей вероятности, свалилась к нему в постель. В это время он бдительно стерег доставшееся ему сокровище и подозревал всех появлявшихся на горизонте мужчин в намерении похитить его.
Ежедневное обожание Тома вполне отвечало душевным потребностям Кейти. Она обладала неистощимой способностью впитывать сыпавшиеся на нее в изобилии знаки внимания, и если у другой женщины они давно набили бы оскомину, жажда Кейти была неутолима. Она расцветала в атмосфере супружеской близости, исключавшей всех посторонних. Питаясь нектаром его любви, она приобретала уверенность в себе, хорошела и прямо-таки светилась.
Кейти работала консультантом по маркетингу в небольшой фирме. По сравнению с привычной для него школьной суетой, уроками и проверкой домашних заданий, жизнь Кейти казалась Тому жизнью взрослой, ответственной женщины, проходившей в мире серьезного бизнеса. Но, разумеется, Кейти не была «круче» его. Вскоре после женитьбы он начал подозревать, что в ее детстве случилось какое-то событие, придавшее ее характеру особый отпечаток. В ней было нечто темное, ускользающее от света, произраставшее из глубоких, мрачных источников души, и это нечто жадно питалось его любовью и требовало все, что он был способен отдать.
