Напряжение на «К-21» достигло предела. Еще никогда лодки Северного флота не сталкивались с таким противником, еще никогда атака не проходила с таким невероятным риском. Эскадра над ними все прослушивает через «нибелунги», она все просматривает через зеркальные «чечевицы» оптики… «Неужели командир опять пойдет на риск и поднимет перископ?»
– Да, подниму, – сказал Лунин.
Он потом благословлял этот священный риск. Через панораму перископа Лунин увидел воздетые над мачтами «Тирпица» громадные полотнища флагов – сигнал флагмана к общему повороту всей эскадре… Лунин чуть не застонал:
– Опять поворот… все вдруг! Только бы не влево, – взмолился он, – только бы не влево. Иначе они уйдут от нас…
В центральном посту воцарилась страшная тишина. Что наверху? Куда они повернут сейчас?
– А сколько до «Тирпица»? – спросил Лукьянов.
– Примерно сорок пять кабельтовых, стрелять уже можно…
Океан гудел от ударов лопастей винтов. Инженер-механик В. Ю. Браман стоял в этот момент между Луниным и сверхсрочником Соловьем, управлявшим горизонтальными рулями; он вспоминал потом: «Я заметил, что у боцмана лодки, мичмана Соловья, как-то подергиваются плечи, я положил ему руку на плечо и почувствовал, что мичмана бьет мелкий озноб. Понемногу боцман успокоился… Не боится ведь только тот, кто ничего не понимает в окружающей обстановке или круглый дурак».
– Погляжу на этих поганцев снова, – сказал Лунин.
Перископ вынырнул наверх, и лицо командира прояснилось:
– Слава богу, они отвернули вправо…
Однако, после поворота подлодка «К-21» оказалась внутри гитлеровской эскадры. Как вспоминали очевидцы, Лунин при этом сказал:
– Попали мы, ребята, в самую середину собачьей свадьбы. «Тирпиц» стал еще ближе к нам… Моторы – на полный!
Но теперь – после поворота – под ударом носовых труб «К-21» оказался «Адмирал Шеер».
«Тирпиц» попадал под удар только кормовых аппаратов.
– А все-таки я тебя атакую! – страстно воскликнул Лунин, и, в азарте сорвав с себя «шапку-невидимку», он шмякнул ее себе под ноги…
Подводный крейсер, тихо гудя моторами, скользил длинным корпусом на глубине, сближаясь с флагманом Гитлера.
Нужно быстрое решение, и оно было найдено:
– Носовым – отбой… Кормовые – товсь!
– Залп четырьмя… с интервалом в четыре секунды…
Дистанция до «Тирпица» была 17 кабельтовых.
Часы в рубках показывали 18.01…
Четырежды крейсер пружинисто качнуло на залпах:
– …первая-вышла!
– …вторая – вышла!
– …третья – вышла!
– четвертая – вышла!
Турбонасосы тут же подавали воду в цистерны, чтобы возместить на лодке утраченную тяжесть торпедного веса.
Лунин посмотрел на своих товарищей. Тронул себя за бороду, отросшую за время похода, и скомандовал резко:
– Ныряй!
Спокойно, не понимая тревог человеческой жизни, стучал секундомер. Его дело простое – отсчитывать краткие мгновения тех великих дел, которые творятся людьми… Минута, вторая, и теперь на «К-21» все стали волноваться.
Лукьянов сказал:
– Мимо… Ох, боже ты мой, неужели же мимо?
Подводный крейсер на полных оборотах уходил прочь.
Прошло 2 минуты и 15 секунд, когда рвануло первый раз.
Рвануло еще… Лукьянов в счастье закрыл лицо руками.
Лунин чего-то еще ждал, посматривая на своего акустика.
Сметанин же смотрел на своего командира.
– Шум удаляется, – сказал он между прочим.
И вдруг море загудело от продолжительного взрыва.
– Включи опять! – крикнул Лунин штурману, и тот мгновенно включил секундомер.
Гул взрыва (а точнее – серия взрывов) продолжался целых двадцать секунд…
Это было даже не совсем понятно на лодке.
Затем последовали еще два отдельных взрыва. «Особенно хорошо они были слышны электрикам, находившимся в аккумуляторных „ямах“, где не было посторонних источников шума…»
В 19.09 подлодка всплыла. Океан был пустынен.
«Русским морякам (по словам адмирала Макарова), лучше всего удаются предприятия невыполнимые…»
Через три дня хроника ТАСС сделала важное сообщение:
«В Баренцевом море одна из наших подводных лодок атаковала новейший немецкий линкор „Тирпиц“, попала в него двумя торпедами и нанесла линкору серьезные повреждения»
