Анастасия ехала во главе своего маленького отряда хмурая, как туча. Даже Росинанту передавалось настроение хозяйки, не говоря уж об Ольге с Капитаном — они и не пробовали завязать разговор, и в глазах у них Анастасия видела неприкрытое недоумение. Но никак не находила нужных слов и подходящего случая, хранила угрюмое молчание, отчего злилась еще больше. И получался замкнутый круг.
Если честно, ей больше всето хотелось оказаться вдвоем с Капитаном в каком-нибудь уединенном месте, взяться за руки и выговориться начистоту. О том, что они все же люди из разных миров и нужно долго ломать голову над тем, как же им все-таки подогнать, притереть, совместить эти миры, чтобы родилось что-то новое, не ранившее ничьей гордости, самолюбия и устоявшихся взглядов на жизнь. Временами ей казалось, что и Капитан ломает голову над тем же самым. Наверняка.
Леса кончились, путники третий день ехали по равнинам, перемежавшимся редкими невысокими холмами. И эти равнины были самым неподходящим местом для серьезного разговора. Так иногда бывает — позарез необходима удобная, располагающая обстановка — деревья над водой, лесная поляна, комната, галерея; старая стена… А вот как — взяться за руки и уйти подальше от разбитого на равнине лагеря — не получается… Больше всего Анастасию мучила мысль, что Капитан подумает, будто она бросалась ему тогда на шею из одной лишь благодарности за спасение. Чтобы покончить хотя бы с этим недоразумением, Анастасия придержала коня, подождала, когда поравняется с ней чалый конь Капитана, и тихо спросила:
— Не сердишься?
— За что, господи? — какая-то нотка грусти в его голосе все же была. — Все нормально…
— Вот уж нет, — сказала Анастасия, не глядя на него. — Только не сердись… Я думаю, и мне тяжело.
— Странное совпадение, — сказал Капитан уже веселее. — Я тоже думаю, и не над самыми простыми вещами. Не подумать ли нам вместе и вслух?
— Подождем, — сказала Анастасия. — Только не сердись, хорошо? Подождем…
И отъехала. Словно камень с души свалился. Она погнала Росинанта легким галопом, волосы развевались из-под шлема, увенчанного золотым серпом-и-молотом. Где те времена, когда жизнь казалась ей не лишенной тягостных загадок, но довольно простой и без крупных неожиданностей? Где времена, когда она и подумать не могла, что потрясение основ — столь мучительная штука? Анастасия, светлая княжна из рода Вторых Секретарей, храбрый рыцарь, пустившаяся в поход за Знаниями — ах, каким легким и прекрасным виделся тот поход…
Она остановила коня — вокруг были возделанные поля! Пшеница стояла золотой, чуть колыхавшейся, упругой стеной. Анастасия спрыгнула с седла, сорвала колос, размяла в пальцах, попробовала зерна. Самая настоящая пшеница — и на вид, и на вкус.
Подъехали Капитан с Ольгой. Анастасия молча обвела рукой золотящиеся до горизонта поля.
— Ну, по крайней мере, не Канал… — сказал Капитан.
Все прекрасно понимали, что означают эти золотые колосья. Обширные поля без конца и края — это государство. Вот только чье? И как здесь относятся к путникам?
Оставалось набраться терпения и ехать вперед, что они и сделали. Скоро обнаружили торную дорогу и двинулись по ней. И прошло не так уж много времени, прежде чем Капитан, случайно оглянувшись, вскрикнул:
— Черт!
Анастасия ничего не спросила. Все и так было ясно. Далеко позади, неподалеку от дороги, по которой они проехали, поднималась черная струйка дыма. Прервалась. Вновь потянулась к небу. Прервалась. Возникла снова.
— Поздравляю, — сказал Капитан. — Мы в мешке. Может быть, те, впереди, уже знают, сколько нас тут есть.
— Приятная весть, — сказала Анастасия. — Что ж, деваться некуда…
— Давно мы ни с кем не дрались, — добавила Ольга не без азарта.
— Нашла о чем горевать… — фыркнул Капитан. — Ну вот, радуйся! Едут!
Над дорогой стояла туча пыли — навстречу скакал конный отряд, человек двадцать. Анастасия положила руку на рукоять меча.
Они стояли в ряд посреди дороги и молча ждали. Клубилась пыль, вот уже можно различить красные щиты, разноцветные плащи…
Всадники осаживали разогнавшихся коней. Все они были мужчинами, голубоглазыми и русобородыми, но во всем остальном чрезвычайно походили на Анастасию — кольчуги, остроконечные шлемы (только без символов на шишаках), мечи, копья. Разве что щиты чуточку иной формы — красные, без гербов, да у нескольких воинов — булавы, в Империи почти не употреблявшиеся. Анастасия не знала, радоваться такому сходству или оно сулит новые хлопоты, а посему на всякий случай вытащила меч из ножен — чуть-чуть, на ладонь.
Они разглядывали друг друга настороженно и с любопытством, потом Анастасия выехала немного вперед, так, чтобы оказаться на корпус впереди спутников, и сказала:
— Я — Анастасия, княжна отрогов Улу-Хем, из рода Вторых Секретарей. А кто вы?
Точно так же, как она, вперед выдвинулся на корпус всадник в алом плаще, с золотой цепью на шее и ответил:
— Я — воевода Бобрец, порубежной стражи. С чем идете? Почему единственный мужик — в столь паскудном облике, а девицы в доспехах?
— Так уж у нас заведено, — сказала Анастасия не без вызова.
