Еще через минуту принял на борт рыжую принцессу. Но уходили шумно. Сначала он сунулся в переулок, но уткнулся в тупик. Кое-как развернулся на скорости, на форсаже промчался мимо парадного подъезда «Сазерленда», а там целая рать стрелков — и уже начали перегораживать улицу двумя микроавтобусами, но не успели. В узкую щель, ободрав бока, Кныш вырвался на волю, осыпанный вдогонку роем железных стрекоз. Дырок наделали в корпусе, как в сите, — чудом не задели седоков. Принцесса хохотала, как полоумная.
— И главное — из-за чего? — огорченно заметил Кныш. — Кому-то твоя задница приглянулась!
— Фу, как пошло, — важно отозвалась принцесса. — Почему именно задница? Почему не весь прелестный облик?
Когда запутали следы и сами, кажется, заблудились, Кныш спросил:
— Куда теперь?
— Поехали к тебе, Володечка.
— Зачем? — не понял Кныш.
— Когда приедем, я тебе расскажу, — ответила принцесса.
Рашид-борец утратил душевный покой. В своей жизни он достиг всего, на что может рассчитывать сильный человек, рожденный повелевать, много одержал блестящих побед, никогда не уступал врагу, на долгом пути иногда терпел поражения, но такого не бывало, чтобы его провели на мякине, как воробышка.
Третьего дня позвонил непутевый племянник Арчи, из-за которого весь сыр-бор разгорелся, нес околесицу, извинялся. Рашид-борец был в благодушном настроении, пошутил:
— Почему у тебя голос как из ваты? Тебя опять похитили, малыш?
Племянник ответил наконец членораздельно:
— Один хороший человек хочет с вами встретиться, дядюшка, чтобы никто не знал.
— Кто такой?
Опять Арчи начал хмыкать, мыкать — и Рашид понял, что мальчик не хочет по телефону называть имен. Это было странно. Если в чем можно упрекнуть племянника, то уж никак не в излишней осторожности. Рашид-борец подумал, что, наверное, тот человек, о котором мальчик хлопочет, стоит у него за спиной. Интересно, кто мог так запугать Арслана, что у него язык еле ворочался?
— Привози сюда своего человека, а? На Фрунзенскую.
— Нельзя, дядюшка Рашид. В другом месте лучше встретиться.
— Где — в другом?
— Он говорит, в «Президент-отеле», ата. Он подойдет, если вы приедете один.
— Ты много выпил, Арчи?
— Совсем не пил, только две бутылки вина.
— Скажи хорошему человеку, буду через два часа.
Когда увидел, кто искал с ним встречи, мгновенно все понял. Каха Эквадор, снайпер века, кунак покойного Тагира. Пока тот приближался, неумолимый и грозный, как меч Аллаха, сто разных мыслей пронеслось в голове Рашида, и среди них была такая: сразу будет стрелять или потом?
Прежде Рашид-борец не имел с Кахой дел и не пользовался его услугами, но, разумеется, хорошо представлял, на что способен этот человек. Больше того, если толковать вопрос в философском смысле, они с Кахой были одной крови, как все воины на земле во все времена. Но Рашид-борец постарел, обрюзг, давным-давно и успешно занимался бизнесом, и теперь воевал только в случае крайней необходимости, а Каха Эквадор, серый волк предгорий, навсегда остался на том пути, где истину добывают кинжалом, а не размышлением. Поэтому неожиданная встреча была для Рашида, мягко говоря, нежелательной.
Каха издали дружелюбно развел руки с открытыми ладонями, показывая, что у него нет дурных намерений, и Рашид-борец почувствовал облегчение, сравнимое с тем, какое испытывает человек, удачно приземлившийся с нераскрыв-шимся парашютом. Они обнялись, не обращая внимания на гомонивший вокруг бестолковый столичный люд. От их соприкосновения по паркету рассыпались белые искры, как при соединении двух оголенных электрических проводов.
Отстранясь и приветливо глядя в жуткие глаза снайпера, Рашид-борец мягко укорил:
— Зачем такие хитрости, Каха? Разве мы чужие? Почему не приехал прямо ко мне?
— Значит, не мог, бек. Наверное, догадываешься — почему.
Рашид-борец, конечно, догадывался, но сделал недоуменное лицо.
— Объясни, буду знать.
— Лучше не здесь… Давай спустимся вниз, там есть тихое местечко.
— Давай спустимся, — согласился Рашид, которого немного смущала спортивная сумка с раздутым брюхом, висящая у Кахи на боку. Что в ней могло быть?
Каха привел его в маленький бар, где, кроме стойки с накрашенной девкой-барменшей и нескольких пластиковых столиков с хрустальными пепельницами, никого и ничего не было. Со стен стекала негромкая музыка. Действительно, удобное место для беседы.
