Но Сталин «консервирует» классы, чтобы сохранить «диктатуру». Он начинает разговор об изменении не социальной структуры, что было бы более правильным с научной точки зрения. Нет, он сразу же сужает вопрос к «изменениям классовой структуры», т. е. направляет разговор на частности вне общего знаменателя, признает изменения лишь в рамках отдельного качества. Поэтому и выходит, что классы изменились «совершенно», но остались «классами». Логика умопомрачительная! Просто – nonsense!
При этом он не только смешал исторический анализ с семантическим, он подменил первый вторым, глубинный – поверхностным, сведя дело к предпочтительности того или иного синонима, хотя в марксизме «пролетариат» и «рабочий класс» в качестве понятий из-за тождественности их научного смысла всегда считались равнодействующими.
Разумеется, социальная структура, как основа общества, не носит замкнутого, самодовлеющего в себе значения. И от того, является ли общество классовым или нет, зависит многое и, в частности, каковой в своем соответствии должна быть надстройка. Если общество классовое, то и государство в нем – по закону определяющей роли базиса – есть орган политического господства экономически господствующего класса. Если же оно неклассовое, то ему должна соответствовать и неклассовая же надстройка, то есть государственность самоуправляющегося народа, полугосударство, отмирающее государство.
Нет классов, некому господствовать и некого подчинять. Управление становится неполитическим, управлением в интересах всех, а не какой-либо отдельной группы. Иначе говоря, управление принимает форму не навязанного кем-то диктата, а – самоуправления всех. С использованием науки, учитывающей как ближайшие, так и более отдаленные следствия в значении для всего населения, а не отдельного слоя или прослойки.
Но, назвав социализм «классовым обществом» и сохранив «диктатуру рабочего класса», Сталин автоматически перенес классовую надстройку на неклассовый базис. То есть социализм, едва родившись, оказался связанным «смирительной рубашкой» не соответствующей себе надстройки, накрепко стеснившей его развитие. Ведь репрессии – это не просто аресты, судебные дела, заточение, ссылки, расстрелы. Это – плата за попытку лучшего решения, за научное достижение, поступок совести. Это решение новых проблем, но – старыми приемами классовой борьбы, перенесенными из прежнего состояния в новое.
Проигрывали эту борьбу, как правило, люди порядочные, честные, новаторы в своем деле. Проигрывали тем, кто делал карьеру, преследовал личностный интерес, мстил за свои неудачи, бездарность, ущербные амбиции.
Перенос законов классовой борьбы в новые общественные отношения – это использование политической лояльности против профессионализма, показного пустозвонства – против делового подхода, партийного чванства – в противовес таланту, волевого стиля работы – в отместку совестливому. О боже, сколько же мы потеряли гениев и талантов, изумительных находок и блестящих решений, суливших нам великие блага, быстрое восхождение к вершинам новой цивилизации! Если бы не извращение и не нагнетание классового подхода (психоза) в бесклассовом обществе, навязанное нам Сталиным.
В 1917 мы поднялись в революцию ради высвобождения живых сил истории. В 1937-38 выпестованная Сталиным бюрократия прошлась по ним косой репрессий и в последующем, не давая им ни взойти, ни вырасти, замкнула на себе успехи и выгоды общих побед. Если б не репрессии, мы прошли бы Великую Отечественную войну несравнимо быстрее и несравненно меньшей кровью. Если б не смирительная рубашка «диктатуры пролетариата», мы поднялись бы уже в высшую фазу коммунизма. Такова плата за измену марксизму, которую в скрытой форме осуществил И. Сталин ради личного всевластия. В вещественном оформлении внешнего облика социализма – Сталин сделал рывок, от сохи приблизил страну к космосу. Но заморозил социальное развитие страны и человека.
Все последующие генсеки лишь принимали подделку за подлинный марксизм, используя, однако, выгоды своего положения как данное. На том и захлебнулось коммунистическое движение в целом. Конечно, мы гордимся достигнутыми успехами социалистического строительства под руководством И. В. Сталина, но мы не знаем, каких высот мы достигли бы, будь он по-настоящему верен марксизму-ленинизму. В этом выразительная сила самого социализма, но не вождя.
И сейчас, пока мы не вернемся на идейные позиции классического марксизма, нам не видать ни подлинного объединения народа, ни побед в строительстве нового общества. Поэтому отмежеваться от сталинизма – первейшая задача подлинных коммунистов сегодня, если они еще где-нибудь существуют. Ибо нельзя двигаться вперед, не выйдя из того тупика или провала, в который нас завел ложный путь сталинской фальсификации марксизма.
Остается, однако, ещё один сакраментальный вопрос: если репрессии были не санкционированы, а спровоцированы, то кто же, собственно, боролся между собой, если это были не классы?
