Речь идёт о жизни и смерти, где бог и дьявол лишь слабое отражение истинной сути, сотворившей их обоих.
Демон бессмертия
Познание бессознательного в любом случае несёт расширение восприятия до определённого этим расширением барьера, как принято говорить литературно философским слогом – до следующего чувственного горизонта, где последующее демоническое таковым и является, в отличие от схваченного понятием и сжатым до степени осознания бессознательного здесь и сейчас, когда оно становится частью личности, расширенной таким образом до некоего иного уровня понимания и рефлексирования, чем до момента самого акта оккультного раскрытия очередной схемы взаимодействия интеллектуально чувственных модулей личностного космоса самосознания.
Подразумевается градация демонизма, где как в любой практике ощущений всегда есть предположительная дорога вперёд, без которой смысл исчезает.
Есть ли предельность демоническим возможностям – под которыми следует понимать очередной способ захвата счастья – или её нет, проверяется лишь эмпирическим путём, при понимании, что слово это чистая ложь, из которой, конечно же, можно выловить крупицы правды посредством зеркала, подобного методу фиксации Медузы Горгоны, но лишь при условии, что это слово абсолютно личностное и генерировано во внутреннем герметическом мире интроспективной ауры любви к себе, поскольку лишь любовь – к себе, но трансформируемая во что угодно – является абсолютным мотивом и даже детерминантой всего невозможного нового, при понимании, что возможное уже не новое и не способно к созданию наркотической свежести ясного и чистого существования, то есть бессмертия, когда будущего просто нет, оно не интересно и не рассматривается в реальном понимании сущности вещей, так как есть настоящее, затмевающее всё остальное до момента, требующего расширения выше обозначенного горизонта.
Демоническое позитивное всегда основано на противостоянии негативу как среде обитания демонического негативного, поэтому его смысл – то есть счастье носителя позитива(как и счастье его антипода) – заключается в поддержании постоянного соприкосновения с границей негатива, поскольку без атаки на то, что скрыто за этим бордюром, непрерывность точки самовосприятия нарушается и прорисовываются контуры будущего, что подразумевает очередной горизонт и необходимость его захвата, а это несколько не следует торопить, так как эмпирика никогда конечно не докажет, что вечность вечная, что понятно из самого смыслового посыла этой не решаемой никогда окончательно задачи.
Таким образом, всё инфернально позитивное в своём противостоянии инфернально негативному делает весь существующий личностный мир – а иного не бывает – на основе энергии противостояния, без которого не было бы ничего и никого в полном смысле этих слов, так как лишь смысловая мотивация фиксации непрерывности точки самовосприятия и делает возможным эту непрерывность непрерывной и перманентно экспансивной, то есть – бессмертной.
Бессмертная душа дьявола и бога
Эгоцентризм чувственного мышления - элементальная поле и дьявола и бога, совместный проект, где дьявол функционально расширяет мотивацию репродуктивного момента, являющегося, конечно же, частью божественного плана, не более, однако рефлексивные способности не удовлетворены обыкновенным размножением в поле своего воображения, отсюда и нюансы сексуального разнообразия как стимул максимизации мотива быть.
Тем не менее, попытки извлечения максимума из предложенной мотивом суперпозиции сводит к минимуму результативную возможность этих попыток в ключе наполнения состояния функциональной самодостаточности, то есть естественного человеческого счастья, так как любое превышение порогового значения срединного состояния - не счастье, не несчастье, ни то, ни сё, обыкновенная туповатая скука обыденности - включает дополнительные механизмы защиты свободного поля независимости, куда доступ закрыт.
По этой причине попыткам найти доступ в поле полной окончательной независимости, то есть самодостаточного счастья, не обоснованного социальными рудиментами - а традиционная социальность в любом случае рудиментарна, исключая случаи нетрадиционности отношений, когда условности полностью аннулированы - большинство мыслителей, включая настоящих писателей, философов и даже теологов практически всегда приходят к единому выводу, кто на склоне лет, кто гораздо раньше - предельность образности всегда наносит ответный удар попытке её преодолеть, а в этих попытках для настоящего экстравертно интровертного мыслителя заключён весь смысл его жизни, поэтому смерть на рассвете гораздо предпочтительней заката, несущего опустошение бессодержательного вектора дальнейшего пути, спотыкающегося о собственные повторы, возникающие на пути подобно Сцилле и Харибде, протиснуться сквозь которые может только истинно бессмертная душа, презирающая и дьявола и бога.
Интеллектуальность сексуальной страсти