- Пока ничья, - загадочно улыбаясь, сидящая на резном диванчике женщина сощурилась, становясь еще больше похожей на иррлу: ей бы еще хвост скорпионий, - Они сами примут это решение. В конце концов, я не столь жестока, и у них всегда есть выбор. Ты же знаешь об этом не хуже меня, - он знал, он слишком хорошо знал. Вот только порой чужая скука может быть куда опаснее, нежели целенаправленное желание сотворить Великое Зло. Скучающий женский ум способен на такие изощренные пытки, что все палачи от зависти будут рыдать кровавыми слезами. А уж если к делу подключается эта девочка с копной медовых волос, всегда искусно убранных в традиционную прическу, и в откровенном наряде, которым она явно вновь дразнит его, то невольно начинаешь сочувствовать даже мертвым. От ее пристального взгляда не в силах скрыться никто: однажды она получила в свои тонкие руки власть, равную по полномочиям божественной, и с того дня такие же стальные с зеленцой глаза, как и у него, стали чаще сиять каким-то нехорошим блеском.
Чуть закинув голову назад, она громко рассмеялась, наблюдая за удивлением на лице своего супруга. Нет, воистину стоило провернуть все как минимум ради такой его реакции, ради этих вспышек гнева, что выдавали плотно поджатые губы. Сейчас совершенно точно начнет вновь свои заумные речи, что столь часто она слышала от него в последние недели. И кто подсыпал ему в пищу чудного порошка? Ведь не мог он внезапно стать праведником. Поздно, родной.
- Осталось ли в тебе еще хоть что-то живое? Что-то от той смешливой девочки с косичками, которая последнее лакомство отдавала маленькому брату, когда он плакал?
- И откуда в тебе столько сентиментальности? – хохотнула красавица, соскальзывая с софы и приближаясь к супругу, - Или тебе напомнить о том, что смешливую девочку с косичками убил именно ты? И именно ты показал мне, как можно развеять скуку, - и, уже чуть тише, внезапно посерьезневшим на доли секунды голосом, добавила, - Яд Нижнего Мира не выводится ничем.
- Ты никогда не давала мне хоть на секунду забыть, - качнул головой мужчина, прижимая к себе веселящуюся девушку и одной рукой поглаживая ее по предплечью, словно иррлу против шерсти, вынуждая интриганку поморщиться. Болезненная ласка отдавала какой-то обреченностью.
- Ты мне подарил этот мир, - почти по-детски надулась она, осторожно проводя пальцами по рунам на его скуле, что тут же загорались и гасли вслед за ее прикосновениями, - Так почему сейчас начинаешь ругать за то, что я всего лишь развлекаюсь со своими игрушками? Хочешь обратно отобрать свой подарок, поставить за стекло и не позволять даже дышать на него? – когда она смотрела на него так, отказать не представлялось возможным. Он мог быть хоть тысячу раз Владыкой, которого боялись и старались не поминать всуе, он мог даже в порыве злости заставить супругу замолчать и не беспокоить его какое-то время, пока не отойдет. Но в моменты ее обиды, пусть и наигранной, он вспоминал, через сколько они прошли. Кто был виноват в том, что они вместе. Кто обещал, что она никогда не заплачет с ним. И не мог ничего сделать иначе.
- Твои игры заходят слишком далеко, - бесстрастным голосом обронил он, смотря куда-то мимо нее. Он не собирался ничего отбирать, и уж тем более не собирался жалеть. В конце концов, он был рад видеть расцветающую на ее губах улыбку, и не имеет значения, что приходилось принести в жертву. Вот только в последнее время женщина все чаще переходила незримую грань, и он никак не мог не признать этого.
- Не драматизируй, - отмахнулась его собеседница, тут же меняя тон на более серьезный, - Мои игры ничто по сравнению с твоими. Прекрати выставлять себя чище, чем ты есть. Будь это так, ты бы не делил со мной власть в Бездне. Мы – отражения друг друга. Даже если ты этого не хочешь.
Неосознанно сжав ее предплечье так, что девушка вскрикнула от неожиданной боли, он проследил за набухающими каплями крови в месте, где вытянувшиеся из-за накатившей злости когти проткнули пепельно-серую кожу. Из-за глухого раздражения на самого себя, однажды так сглупившего: создай он для нее собственную Вселенную, сейчас бы они не находились в этой ссылке с привилегиями, как однажды назвала их положение сама Илисса. Богам бы не было никакого дела до какого-то нового сгустка реальности, равно как и до тех, кто им бы управлял. И пусть ему пришлось бы приложить еще больше усилий: ведь создать мир с нуля гораздо сложнее, чем сделать кальку с уже существующего, просто добавив свои плетения, позволяющие не только наблюдать, но и вмешиваться в его развитие. Ради нее он был готов пойти еще и не на то. Лишь бы стальные глаза супруги светились неподдельным счастьем.
Воистину их любовь была самым лучшим, что с ними происходило. И самым ужасным, что можно было бы предположить.
***
