Он позвонил мне через неделю. И просто спросил, как дела. — Михалыч, нормально все. Все ровно, Михалыч… — Я уже очень прочно усвоила этот его лексикон.
И только договорив, поняла,
—
Он позвонил. Он не бросил меня. Не оставил одну разгребать проблемы…
Весь тот лед, задавивший меня, — он вдруг разом с меня свалился. Слава богу, все опять встало на свои места. Это была невероятная легкость…
Он справился. Человек
Измаявшись в режиме ожидания, он разом взорвался. Взрывной волной его смело с места, в нем мгновенно вскрылось то, из чего — я-то знала! — он на самом деле состоит. Неистовость с побелевшими скулами. Пуле, чтобы жить, нужна живая мишень… Не осталось и следа от рыбы об лед, в его зависшей судьбе наконец-то появилась «реальная тема».
Я считаю, мне повезло: я видела его
Вернемся на месяц назад.
— Дайте Соловью дом — и он его построит… — вполголоса проговорила я Тишину, расставляя на его кухне вымытую посуду.
— Ага… — отозвался Соловей. — Надо только побольше бабла на мобильник…
Он опять принялся тыкать пальцем в кнопки и, наклонив голову, прижимать к уху телефон. При этом он, весь уйдя в себя, сосредоточенно расхаживал по кухне. То есть он делал шаг вперед, разворачивался, шаг назад, и вот так вот возле холодильника и вращался…
…
Бог весть, откуда ему вдруг пришел этот «цинк». 2 июля раздался звонок, Соловей долго шептался с кем-то на балконе по мобильнику, потом молча с диким видом понесся по квартире, вираже на третьем бросил мне:
— Собирайся…
Черта с два заставишь меня первой задавать этим «реальным пацанам» какие-то — хоть какие-нибудь! — вопросы. В гробовом молчании я выметнулась следом за ним из квартиры, воздух и так уже звенел от его напряжения. Только в лифте он раскололся:
— Тольяттинский БУР взбунтовался…
Надо было видеть в этот момент Соловья. В мгновение ока вся жизнь его перевернулась — и вдруг резко обрела смысл.
— БУР — это барак усиленного режима. Официальное название — ЕПКТ (единое помещение камерного типа) УР 65/29. Туда бросают самых неугодных, кого «хозяева» боятся. Формально там должны быть очень суровые порядки. А фактически заключенных обычно особо не прессуют: сидят и сидят. А Уваров, видимо, решил выслужиться, ну и устроил там гестапо. Избиения, шмоны, камеры заливают холодной водой из шланга, травят газом… 28 июня тюрьма объявила общую голодовку. В ответ начальник Самарского областного ГУИН Яковлев ввел карательный отряд. Первого июля заключенный Константин Селиванов вспорол себе живот гвоздем…
Эту тираду, мгновенно превратившуюся в заклинание, я слышала потом бесчисленное количество раз. Отвернувшись в сторону, к окну маршрутки, он очень долго и громко пытался протолкнуть ее в крошечный телефон. Теперь это заклинание впечаталось в мозг и всем пассажирам… Нет. Есть масса вещей, которые он делает не специально…
Сообщение о бунте разослали по Интернету кому только было можно, Соловью названивали какие-то журналисты, и я очень хорошо видела, насколько гнилой получался базар. Официальных подтверждений, естественно, никаких не было. Как такую информацию публиковать?
Жизнь вспомнила, что она — Тигр. Мы вспомнили, что оседлали Тигра. Обоюдное взвинченное состояние металось от нее к нам — и закипало до предела. Мир разлетелся вдребезги и отражался в собственных осколках. И оттуда теперь могло полезть все, что угодно.
Мы спустились в метро и, быстро и жестко врезаясь в толпу, прокладывали себе путь на платформе. В какой-то момент я внимательнее посмотрела вперед и поняла:
— МИХАЛЫЧ…
