Богатые, в особенности женщины, бросались на всякие восточные культы (Изида, Митра2) в своей жажде какого–нибудь утешительного суеверия. Среди разнообразных религий, вербовавших таким образом по всему свету сторонников, с большой мощью выступило и христианство, считавшееся своеобразной еврейской сектой. В самом деле, бедняки христиане в первые века отличались необыкновенно счастливым настроением. Они проводили время в песнопениях, взаимном лобызааии, утешая друг друга и беспрестанно восклицая, что скоро придет жених и начнутся дни радости. Они не боялись смерти даже насильственной, так как у них была крепка вера, что смерть сразу приводит душу верного к богу. Словом, свежая христианская вера с ее напряженным ежедневным ожиданием спасителя, с ее интенсивным культом дружбы и любви внутри общины не могла не привлекать к себе внимания. Опять и здесь первыми стали приходить из богатых классов женщины.
Прикосновение богатых к бедным всегда приносит с собою разврат и роскошь.
Первые богачи шли к церкви из худших побуждений, хотели спасти свою душу или, скажем, душу какого–нибудь почившего и умершего в грехах мужа. Женщины охотно жертвовали в общину бедных, если не все имущество, то, во всяком случае, крупный кусок, а часто земли, здания и т. д., чтобы святые божий молились за упокой души.
Конечно, само собою, молитва за упокой души, да еще за даяние церкви, есть уже разврат первоначальной христианской мысли. Если бог всезнающ и всеблаг, то он прекрасно знает все хорошие и дурные стороны умершего человека и должен судить его по полной справедливости и по полной милости. Что же тут можно сделать молитвой? Можно ли представить себе, что на бога можно подействовать какими–то прошениями, как на обыкновенного земного судью?
Постепенно это явление принимало чрезвычайно уродливые формы, особенно в наши дни. Я хорошо помню те прейскуранты, которые рассылали, например, афонские монастыри3, где прямо говорилось, сколько нужно заплатить за то или другое количество сорокоустов4, обеспечивающих душе спасение на том свете. Помнится, рублей за сто можно было купить постоянную молитву, и, очевидно, предполагалось, что если богу молятся постоянно, то он не может устоять и даже самую грешную душу простит, причем выясняется, что бедняк, который не обладает сторублевкой, не может в данном случае рассчитывать на подобную экстраординарную милость божию. В самом деле, если бы эти купленные за сто рублей постоянные молитвы были бесполезны, никто не покупал бы их.
Как бы то ни было, но именно пожертвования за упокой души, к которым язычники давно привыкли, ибо все языческие религии, особенно египетская, которая в это время сильно распространилась во всем мире, включали в себе такую черту: заботу о покойнике и всяческое стремление предоставить его душе известный комфорт, — из этого отказываемого церкви по завещанию или родственниками умершего, главным образом, и составилось постепенно огромное
Такое развитие церковного имущества, конечно, имело место только впоследствии (в средние века), но церковь начала богатеть уже в III и IV вв.. Конечно, духовенство продолжало официально выдавать себя за управителей этого имущества, которого реальное назначение было; содержание самой церкви и содержание бедных, как угодников и молитвенников божьих. На деле же церковь пользовалась своим новым экономическим могуществом как орудием своих политических интриг, своего властолюбия, а чем дальше, тем больше и просто жажды широко и великолепно жить.
Богатых, склонявшихся к христианству, становилось все больше и больше. Церковное имущество росло. Епископы, постепенно приобретая другие саны: архиепископов, митрополитов, патриархов и т. д., сделались поистине князьями церкви. И в духовном и в материальном отношении епископы распоряжались всюду церковью, как хотели. Низшее духовенство было дисциплинировано, а паства, сбитая с толку догматическими ухищрениями, слепо брела за своими епископами в массе. Те же, которые выступали против епископов и мыслили по–своему, признавались еретиками.
