Единство — по крайней мере кажущееся — обеспечивается верой и вдохновляется словами [78] проповедников. «Лига думает, говорит, действует только от имени церкви, она проникнута духом церкви» — утверждает Буше. Лигисты заимствуют идеи протестантских публицистов относительно народовластия, но они восхваляют убийство короля и ставят интересы тех, кто живет к югу от Альп выше прав законной власти. Они подтверждают свои симпатии к убийцам Вильгельма Нассауского, выступают против королевы Елизаветы, нападая на принцип наследования престола в Англии. Теории, изложенные в таких произведениях, как «Франко-Галлия...», «Иск к тиранам», «Jure Regni», а также «Добровольное рабство», вдохновленные сходными идеями, проникают в католицизм, к ним присовокупляется священнический дух, их радикализируют и приводят в действие. В то время как кальвинизм отдавал власть уважаемым гражданам, прирожденным лидерам, революционные элементы Лиги желают в Париже овладеть правительством; мелкая буржуазия старается устранить парламентскую аристократию и усесться «на белых лилиях», противопоставляя действиям законных властей выступления, в которых эпизодически участвуют народные массы.
В Париже выступления 15 ноября 1591 г. приводят к созданию внутри Совета шестнадцати настоящего Комитета общественного спасения, к аресту и гибели президента Бриссона и двух советников. Не требует ли кюре [79] из Сен-Бенуа по фамилии Буше на следующий день после этого создания «Огненной палаты»? Этот кульминационный момент отмечает собой настоящий разрыв, дворяне и высшие должностные лица, объединившиеся вокруг герцога Майеннского, ничего не боятся так, как «шумного народного государства и создания республики, в которой нет ни различий в ранге и качествах людей, ни разницы между ними по рождению, при удалении людей низкого происхождения».
Будучи экстремистской в социальном плане, идеология Лиги была экстремистской также и в плане политическом. Берясь за оружие, Лига провозглашает: «Народ создал королей, он же может и уничтожить их», а победителю Генриху IV Лига заявляет: «Французская корона является не наследственной, а выборной... Мы подчиняемся королям, а не тиранам». В декабре 1593 г. в произведении под названием «Le dialoged u maheustre et du manna» (старофранц., «Беседа хозяина и рабочего») предельно четко формулируются принципы клерикального идеала:
Истинными наследниками короны являются те, кто достоин нести Божий знак. Если Богу угодно дать нам короля, принадлежащего к французской нации, да будет благословенно его имя. Если им станет житель Лотарингии, благословенно будет его имя. Если это будет испанец, благословенно его имя, если немец, то его. К какой бы нации он ни принадлежал, [80] если он католик, если он набожен и справедлив, то поскольку все это исходит от руки Божьей, нам его национальность безразлична. Нас волнует не национальность, а вера...
Люди, принадлежащие к этой партии, в конце концов пытаются создать вокруг молодого кардинала Бурбона, старшего брата графа Суассонского, группу, просуществовавшую, однако, очень недолго.
Под этим названием, над которым две партии издевались или относились к нему с подозрением, возникла вначале идеология, а затем группа убежденных католиков, иногда симпатизирующих протестантизму и видящих мирное решение в объединении всех вокруг монархии. Между двумя группировками — Гизами и «политиками», вступившими в союз с гугенотами — существует третья партия, католическая, ясно понимающая опасность противостояния, первой жертвой которого станет сама Франция. Эта партия состоит из священнослужителей, подобных Марильяку, архиепископу Вьена и Монлюку, епископу Валанса. В нее входят дипломаты, такие, как дю Фур, де Фуа, Ноай и дю Ферье (который был президентом Парламента Парижа и послом в Венеции), а также дворяне — преданные Франсуа де Монморанси, профессора, подобные Турнебу, лигисты, например, Мишель Лопиталь, сторонники ограниченной [81] монархии. «Политики» полагают, что следует отдать приоритет реформе государства при помощи административных мер и изменений в законах, а также реформированию духовенства путем изменения его нравов, социального положения, убеждений, а также успокоению народа и погашению государственных долгов. Истинной проблемой является проблема национального единства: партиям делается предложение сплотиться вокруг правительства, которое мало склонно к тому, чтобы разбираться с религиозными догмами.
