Она ничего не сказала, но я был уверен, что Славя улыбается.
– Обращайтесь в любое время, так сказать!
– Ты такой заботливый, внимательный.
– Стараюсь.
– Ты хороший друг.
– Друг? Ну, да, наверное…
Почему-то это слово больно задело меня. С другой стороны, не было особых оснований полагать, что для Слави я значу нечто большее, чем просто друг. Да и к чему вообще эти мысли?
– Мне тоже… – Я никак не мог подобрать нужные слова.
Что «мне тоже»? Приятно с вами работать, надеемся на дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество? Или – с тобой тоже классно дружить, пойдём лепить куличики? Вдвойне тяжело было мне и потому, что Славя лежала рядом – ни скрыться, ни убежать, и, даже не смотря мне в глаза, она, казалось, видит меня насквозь.
– Ты чем-то расстроен? – её голос звучал…
– Нет, всё в порядке.
– Но я же вижу.
– Может быть…
– Не хочешь об этом говорить?
– Да не то чтобы не хочу. Просто и не о чем говорить, на самом деле.
– Получается, ты не знаешь, чем расстроен?
– Наверное, так.
– А зачем тогда расстраиваться? – Славя рассмеялась.
– Выходит, что и незачем.
– Вот и хорошо! – Она ещё крепче прижалась ко мне.
– Не холодно?
– Нет, спасибо, но если тебе неудобно, то ты скажи!
– Ничего, нормально.
– Как тогда, с лодкой?
Мышцы рук, словно вспомнив соревнования по гребле, отозвались ноющей болью.
– Там совсем другое дело было же!
– Хорошо-хорошо, – сказала она лукаво и слегка приподняла голову. – Значит, точно всё в порядке?
– Да, в полном.
Я уже начал не на шутку волноваться: Славя совершенно явно чего-то от меня хотела. Скорее всего, чтобы я что-то сказал или сделал. Вот только что?..
– Ты уверен?
– Да… Наверное.
– Ну хорошо. Тогда спокойной ночи!
– И тебе.
Через некоторое время она заснула. Я краем глаза поглядел на время. Был всего лишь час ночи, а это значило, что мне предстоит в таком положении пролежать до утра. И меня совсем не волновало то, что онемеет рука. Просто рядом со Славей, в такой опасной близости, я совершенно не мог заснуть. А всякие мысли так и лезли в голову…
Интересно, она правда считает всю эту ситуацию нормальной?..
Я только задумался о том, что будет плохо, если нас кто-нибудь здесь найдёт, как дверь распахнулась, зажёгся свет и в медпункт ворвалась Ольга Дмитриевна. Сердце ёкнуло и остановилось на мгновение.
– Семён… – дьявольски спокойно начала вожатая. – Я тебя везде ищу, а ты – смылся из леса раньше времени, не пришёл ночевать и развращаешь нашу лучшую пионерку!
Тут же проснулась и Славя. Она некоторое время заспанными глазами смотрела на вожатую, потом, похоже, поняла, что происходит, и быстро вскочила с койки.
– Ольга Дмитриевна! Это совсем не то, что вы думаете! Я просто заболела, и Семён проводил меня сюда. А потом мне стало холодно и… Я ему говорила, чтобы шёл к себе!
– Да, да, конечно! Значит, заболела, говоришь? – Вожатая грозно смотрела на неё.
– Да… – робко ответила Славя.
– Так вот и лечись! – Ольга Дмитриевна перевела на меня гневный взгляд. – А ты! Быстро со мной!
Я понял, что спорить неуместно, встал и вышел из медпункта, даже не взглянув на Славю.
Мы молча дошли до площади. Ольга Дмитриевна злобно посмотрела на меня и сказала:
– Домой! Там поговорим!
Всю дорогу я находился в ужасном состоянии. Вожатая молча шла рядом. Я думал о том, что опять попал в глупую ситуацию, которую абсолютно все поймут не так, как было на самом деле. Да что говорить… Будь я на месте Ольги Дмитриевны? Двое подростков лежат в обнимку ночью в пустом медпункте… Сложно придумать оправдание. Самое обидное, что вновь и вновь это случается именно со мной! Я всегда считал, что обладаю аналитическим складом ума, но почему-то он редко проявлялся на практике.
Войдя в домик, вожатая продолжила допрос:
– Не хочешь мне ничего объяснить?
Похоже, она немного успокоилась. Хоть это в Ольге Дмитриевне мне нравилось: она, конечно, была импульсивным человеком, но в то же время и отходила быстро.
– Славя же вам всё рассказала.
– И ты думаешь, что я в это поверю.
– Я не заставляю вас в это верить, но и никаких оправданий придумывать не собираюсь, так как это правда.
Она долго смотрела на меня и потом сказала:
– Ладно, я завтра буду думать, что с тобой делать.
Вожатая выключила свет, и я, не раздеваясь, накрылся одеялом и отвернулся к стенке. Интересно, а почему она только меня винит? Я же там не один лежал всё-таки. Конечно, Славя – образцовая пионерка, но… Нет, я совсем не собирался перекладывать на неё ответственность, просто мне было жутко обидно, что опять попал в дурацкую ситуацию. Неспециально, не по своей воле, не имея никакого злого умысла и не ожидая подвоха.
Я бы ещё долго мог жалеть себя и мучиться, но усталость взяла своё, и я отключился.
