Реликты лета полностью

И действительно, мы вышли на поляну, на которой стояло старое здание лагеря, но Славя уверенно прошла мимо него и направилась дальше в лес. Я никогда не заходил так далеко. Деревья сгущались вокруг нас, и нам приходилось продираться вперёд сквозь густой подлесок. К старому корпусу всё-таки вело некое подобие тропы, но в эту сторону, очевидно, никто и никогда не ходил. С учётом того, что Славя не взяла с собой никаких припасов, я надеялся, что идти нам недалеко, потому что мои ноги уже горели от крапивы и были покрыты ссадинами.

И действительно, минут через пятнадцать мы вышли на маленькую полянку, на которой стояло небольшое одноэтажное кирпичное здание с плоской крышей, щербато взирающее на нас тёмными проёмами окон без стёкол. Зданьице само по себе было совершенно непримечательно, однако рядом с ним в глубину леса устремлялась неширокая просека, образованная упавшей антенной. Сама конструкция давно поросла мхом и проржавела, но, похоже, раньше в высоту антенна была как минимум метров сто, а значит, она возвышалась над всеми окрестностями лагеря.

– Ух ты! – присвистнул я.

– А ты думал? – Славя остановилась и улыбнулась. – Бомбоубежище же здесь не просто так построили.

– И что это такое?

– Какой-то узел спецсвязи, наверное, или типа того.

Внутри ощущался тот же дух неумолимого времени и тлена, что пронизывал и старый лагерь. Мебель и аппаратура давно сгнили и проржавели. На столах кое-где лежали полуистлевшие журналы с бесконечными рядами ничего не значивших для меня цифр. А из-под пола пробивались на поверхность различные сорняки.

– Неужели здесь что-то осталось? – спросил я.

– Найдём! – весело отозвалась Славя.

Она открыла ящик развалившегося стола и достала оттуда старую рацию, которая, однако, на удивление хорошо сохранилась.

– Я всю дорогу терпел и молчал, но теперь, надеюсь, ты мне расскажешь, зачем нам эта штуковина? Собираешься запрашивать эвакуацию?

– Если бы всё было так просто, – грустно улыбнулась Славя. – Эта рация позволяет слышать людей, которые были или есть в других циклах рядом с тем местом, где мы находимся. Вот, смотри.

Она покрутила колёсико настройки частоты, и вскоре за белым шумом я начал различать чьи-то голоса.

– Да где эта херня? Он точно правильное место указал? – Голос женский.

– Не знаю. Сказал, что какой-то ящик. – Второй женский голос.

– Да тут всё давно сгнило и мхом поросло!

Славя выключила рацию и внимательно посмотрела на меня. Голоса казались знакомыми, и через мгновение я понял: это были Лена с Алисой!

– Даже спрашивать не буду, – вздохнул я.

– И правильно. У нас есть дела поважнее.

– Я весь внимание.

– Вернёмся в хижину и попробуем послушать эфир.

– И каков же диапазон частот? Я имею в виду, сколько циклов можно услышать? Точнее, сколько их всего? – Мне самому было сложно понятнее сформулировать вопрос, потому что тем самым я как бы спрашивал, насколько глубока кроличья нора.

– Я точно не знаю. Когда как. Иногда сдвинешь колёсико буквально на миллиметр – и голоса меняются. А иногда эфир вообще молчит. К местным реликтам инструкция не прилагается, и не все они работают просто и понятно.

– Справедливо. То есть ты хочешь понять, кто забрал фотик?

– Если получится.

Мы вернулись в лагерь и на площади нарвались на Ольгу Дмитриевну.

– А ну-ка постойте! Куда это вы бежите? – подбоченилась вожатая.

– Ольга Дмитриевна, нам сейчас некогда. У нас важные дела, – даже не пытаясь делать вид примерной пионерки, отмахнулась Славя.

– И что же это у вас за дела такие? В последние дни вы ведёте себя странно. И если ещё вчера я думала, что это вина Семёна, то теперь уже и не знаю.

Я посмотрел на Славю – она ехидно улыбалась.

– На самом деле нам поступил сигнал, что Шурик пропал. Мы искали его в здании старого лагеря, но его там нет. Вот теперь продолжаем поиски, – уверенно сказала она.

– Как пропал? – удивилась вожатая. – Я же его на завтраке видела.

– Вот после завтрака и пропал. Ладно, Ольга Дмитриевна, нам правда пора!

Мы оставили ошарашенную вожатую стоять посреди площади и пошли дальше.

– Сурово ты с ней, – сказал я, когда мы углубились в лес.

– Скажи ещё, что хочешь мести площадь или раскладывать лекарства в медпункте!

– Знаешь, ещё пару дней назад эти занятия казались мне нормальными.

Славя вдруг остановилась и присела на пенёк.

– Я как-то при первом знакомстве не обратила на это внимания, но потом задумалась. У тебя ведь идёт уже десятый цикл…

– Это только те, что я помню, – аккуратно вставил я.

– Неважно, здесь мы подсчёт ведём именно так. Так вот, ты в циклах достаточно давно, чтобы хоть что-то предпринять. А я так понимаю, ты только с обходным бегал да сахар таскал! – беззлобно усмехнулась она.

– Неправда! Я же общался с тем пионером!

– И к чему это общение привело? Вот я в первый раз… – Славя вдруг замолчала и закусила губу.

– Ну? Что ты в первый раз?

– Ладно, давай скажем просто, что у меня была другая ситуация и условия. Я вынуждена была разбираться в том, как устроен этот мир.

– То есть ты хочешь сказать, что я шёл по пути наименьшего сопротивления?